Так себе рабыня - Яна Каляева

Ахад прошелся по песку с плавной, текучей грацией хищника, который не собирается никому ничего доказывать, а просто знает, что он здесь главный. Мускулы перекатывались под шерстью — мощные, рельефные, но не грузные.

Возле меня горгон остановился. Плечи расправились, грудь подалась вперед, шея выпрямилась. Гребни на спине встали торчком, словно боевой штандарт. Потом он перевел взгляд на меня, коротко мотнул головой — мол, я сделал, что должен, дальше сама-сама — и сел возле моей ноги.

— Извините, — обреченно пробормотала я. — Больше такого не повторится…

Естественно, не повторится — больше меня на Арену никогда не пустят.

Но комиссия отреагировала совершенно иначе.

— Да-а, а вот это уже на что-то похоже, — протянул эльф. — В их сочетании есть своеобразная гармония. И, кстати, магов в паре с фамильярами из псовых на песке давненько не было…

— Как же все-таки девушкам к лицу чудовища, — улыбнулась женщина.

Пыльный молчал, чуть склонив голову набок. Остальные двое смотрели на него выжидающе — последнее слово здесь оставалось на ним. На Арену заполошно вбежала пара людей в форме охранников — пыльный раздраженно махнул рукой, и они тут же убрались.

Повисла пауза.

— Russian wolfhound, — изрек наконец глава комиссии. — Русская борзая.

Я моргнула:

— Простите?

— Это будет твой образ. Дикость и грация. Взгляд исподлобья, как у волка, которого прикормили, но не приручили. Резкая, хищная, с норовом. И горгон у ног, могучий, грозный, послушный только тебе. Твоя тень. Твоя стая. Русская борзая — та, кто сумела заслужить верность чудовища. Да! Это можно продать. Все, свободна. И пригласи там следующего!

Ошарашенная, я прошла под трибунами к выходу. Ахад шествовал рядом, поглядывая на меня покровительственно, и я рассеянно трепала его между ушами.

— Важный дядечка сказал, что ты должен меня слушаться! А ты что вытворяешь? Тоже решил заделаться гладиатором? Думаешь, это так уж весело?

Ахад с энтузиазмом помахал хвостом. Вот и как понять, он вообще совершеннолетний по нашим меркам? Имею я право разрешать ему выходить на песок, даже если ему хочется? Правда, без его демарша меня бы не зачислили… А меня вообще зачислили? Это успех, миссия выполнена?

Потолкавшись среди претендентов, я нашла тетушку, занимающуюся административной работой, таких служащих здесь называли кураторами. Она разъяснила, что результаты испытания будут оглашены возле ворот школы завтра утром — и для счастливчиков сразу же начнутся занятия. Устные оценки комиссии никакой силы не имеют; бывает, что на вступительном испытании расхваливают одних претендентов, а зачисляют потом совершенно других — тех, кого сильнее всех разносили или вовсе едва отметили. В любом случае сейчас остается только запастись терпением и ждать.

Я набрала Илюху, но он оказался вне зоны доступа. Ладно, мы с Ахадом и сами придумаем, как скоротать денек в Касабланке…

— Эй, Гайка, ублюдок! — заорал грубоватый голос… смутно знакомый. — Чего идешь мимо как неродная, нос задрамши! Хренас-се твой горгон вымахал!

Я подпрыгнула:

— Тарик! Скотина серая! Добрался-таки до "Врат моря'!

Секунду спустя здоровенный урук уже вовсю тискал меня, потом пару раз от души подбросил в воздух, а я вовсю лупцевала его кулаками — аж ностальгией по табору Караша накрыло.

— Рад приветствовать тебя в Касабланке, Гая, — Принцесса бесшумно подошел и чинно поклонился.

— Привет, Принце… — я осеклась под его взглядом, рассмеялась и обратилась по имени, — Здорово, Юсуф! А это Ахад, парни. Тот самый, которого вы хотели сдать на компоненты. Смотрите теперь, как бы он вас самих на компоненты не разодрал!

Если честно, хотя наш совместный сталкерский опыт был не особенно удачным, теперь все плохое забылось, все были до усрачки рады встрече с давними знакомцами. Оба парня, как и собирались, сдали экзамены во "Врата моря' и теперь, старательно пряча мандраж, дожидались результатов. Тарик громогласно хвастался, как стал ходить в рейды с опытными сталкерами, вытащил их из зыбучки раз, спас от песчаного тигра два — и они стали брать его в долю, так он и накопил на оплату испытания. Юсуф скромно отмалчивался, и я припомнила, что он из богатой семьи.

— Ну чего, парни, мы так и будем торчать здесь, как приклеенные, и в немой мольбе таращиться на ворота? — спросила я.

— Да щ-щас-на! — заржал Тарик. — Мы ж теперь во "Вратах' этих на год застряли, а потом еще год Арены! Осточертеет нам эта Касабланка!

— Это если мы все действительно прошли испытания, — напомнил Юсуф.

— Конечно же мы прошли, ска! — шумел урук. — Чтоб Тарик из Верхней Вятки да не прошел какое-то там сраное испытание! Не бывало такого ни в жить! И ты у нас красавец, Принцесса, а Гайка вообще огонь-девка! Я буду первым в выпуске и первым в рейтинге Арены этой-на! И вы тоже оба будете первые!

— Первым, — негромко сказал Юсуф, — может быть только один.

— Ой, да хорош уже гундеть-на! Гундос!

— Путь воина — это одиночество, — мелодично сказал Юсуф, глядя куда-то вдаль. — Бремя славы, которое нельзя разделить ни с кем. Каждый шаг на Арене — шаг в пустоту, и ты один против всех. Даже если рядом друзья, на песок ты выходишь в одиночестве.

— Путь воина-на! — гаркнул Тарик, перебивая его. — Бремя славы-ска! Каждый шаг на Арене — это шаг мордой в дерьмо, врот, потому что кто-то сзади подножку поставил-на! А если рядом есть друзья, ска, они тебя из этой кучи дерьма вытащат!

Тарику легко было разливаться соловьем о дружбе — цивильных и магов набирали в разные группы, так что с нами он, можно считать, не конкурировал. А вот например мы с Юсуфом претендовали на места в одной группе, и их было очень мало, этих мест…

Юсуф поморщился:

— Ты не понимаешь. Это метафора.

— Хренафора! — я вдруг заметила, что прохожие опасливо косятся