Так себе рабыня - Яна Каляева

— Надеюсь, у вас пик активности приходится на день? — спросил он у одного из учеников. — Это хорошо. Если не будете стараться чувствовать баланс, вам светят только дневные бои.

— Направляйте эфир вперед, не концентрируйте в области головы. Голова — она чтобы ею думать… хоть вам это вряд ли доступно.

— Вы держите эфирный поток, будто это первая любовь — слабо, неуверенно, с робкой надеждой на чудо. Чуда не случилось. Сначала.

Я не могла разобраться в сути упражнения, тем более что все объяснения пропустила. Но не это теперь было важно. Я понимала, что Илюха сейчас делает, мы много об этом говорили. Эта жестокость — часть работы учителя, язвительность — способ показать ученикам, что здесь нет места их эго. Ланиста должен быть тем, кто разрушит иллюзии ученика прежде, чем то же сделает враг. Цель первого этапа обучения — искоренить неверно выработанные рефлексы, чтобы натренировать новые.

Я готова была дать своему учителю право высмеивать меня, наказывать, отправлять на кухню. Но своему мужчине — никогда. Это… несочетаемо. Не знаю, есть ли тут правила на этот счет… да плевать на все на свете правила! С учителем нельзя встречаться как с мужчиной, потому что нельзя никогда.

Да и учитель обязан относиться ко всем ученикам одинаково!

Я не могла понять, что мне делать, зато вдруг осознала, что никакого рокового совпадения здесь нет. Мы с Ильей оба — изгнанники, хотя мой приговор вынес Государь, а его — собственная совесть. Оба работаем на Тайный приказ, потому что хотим и здесь служить своей стране, это естественно… на службе ведь мы и познакомились. А в этом регионе Арена и все, что вокруг нее — самый прямой путь к влиянию и власти, доступный для чужаков. Нет ничего невероятного в том, что оба мы — здесь.

И это никак не помогает понять, что мне делать!

Юсуф перестроился, чтоб оказаться рядом со мной, и тихо спросил:

— Гая, у тебя… все в порядке?

Илья немедленно прервал свои объяснения и бросил на Юсуфа испепеляющий взгляд:

— Глаз Бури, не мешаю ли я вам мило беседовать с соседкой? Дверь позади вас. Силой здесь никого не держат. А в этой комнате вы говорите, только когда я к вам обращаюсь.

Юсуф виновато поклонился, выпалил "Простите, мастер!' и вернулся к заданию. Я так и осталась стоять, тупо глядя перед собой. Время тянулось бесконечно и одновременно утекало сквозь пальцы, потому что я так и не могла решить, как стану действовать… Черт, вот насколько же среди пылающих трибун бойцовой ямы было проще!

Отбросить все, что я чувствую, с этой минуты видеть в Илье только учителя?

Невозможно. Все во мне противилось этому.

А на самом деле… да так ли мне нужны эта школа, эта Арена, эта роль гладиатора? Я ведь никогда особенно об этом всем не мечтала, просто выбрала этот путь за неимением лучших. Зачем оно теперь, когда лучший путь есть? Вот он, стоит передо мной, такой родной, желанный… любимый. Разве что-то на свете может оказаться важнее?

Наконец это бесконечное занятие закончилось. Илюха холодным голосом сказал что-то язвительное, я запомнила только "на песке вы не подниметесь до уровня своих ожиданий, а упадете до уровня своей подготовки'. Потом отпустил всех в казарму, велев завтра в шесть утра быть на тренировочной площадке. У меня мелькнула трусливая мысль смешаться с потоком учеников и покинуть аудиторию, спрятаться от этого невозможного выбора, сделать вид, будто его не существует вовсе.

Нет, такое было бы слишком глупо даже для меня.

Все вышли, теперь здесь были только мы с Ильей. Из-за двери доносилось эхо голосов учеников, постепенно тающее.

Илья пошел ко мне, остановился в паре шагов. Мы стояли в пустоте напротив открытой двери в коридор.

Я собиралась с духом, чтобы что-то сказать — но Илья заговорил первым, он всегда принимал на себя удар первым:

— Гайка, мне вчера вечером предложили эту позицию. Сказали, это всего на год, а потом еще через год я смогу… вернуться на Арену. Изредка звезды зажигаются второй раз. И я тогда не знал, прошла ты испытание или нет, списки составляют в последние минуты. Но это теперь не важно. Отказываться от тебя я не буду и нарушать долг учителя тоже не буду. Я пойду сейчас к хозяевам Арены и сообщу, что не могу занимать эту должность. Мне быстро найдут замену, у тебя будет другой ланиста. А я буду ждать тебя за воротами, как и…

Я перебила его:

— Нет-нет-нет, даже не думай! Ты говорил, это вершина в твоей профессии! Лучшее, чего может добиться человек с твоими талантами! Ты что, думаешь, мне нормальненько будет жить дальше и знать, от чего ты ради меня отказался? За стерву бессердечную меня держишь? Да я прямо сейчас заберу Ахада и уйду отсюда!

— Гайка, ты не можешь…

— Да чего это я не могу? Все я могу! Илюха, я же не как ты, я не болела Ареной годами! Я месяца три назад чуть ли не впервые о ней услышала! Это все вообще не по моему профилю, техномагия здесь бесполезна, да и огнестрел на большинство боев не допустят. Я найду и где учиться, и в чем себя реализовать. Это твое призвание — не мое. Прости, что не смогла взять трубку… я бы тогда вообще сюда не пришла. Пусть бы взяли на мое место следующего в списке.

Илья спокойно и серьезно посмотрел мне в глаза:

— Гая, ну подумай ты на шаг вперед. Внедрение во "Врата моря' — это твое задание от Тайного приказа. Если бы ты не поступила, это была бы обычная неудача, неудачи случаются у всех. Но уйти из школы после успешного поступления — это уже сознательный саботаж оперативной работы! Тургенев после Мачоси в восторге от тебя, но тут даже он не сможет помочь. Тайный приказ не будет больше с тобой сотрудничать. Гая, если ты сейчас уйдешь из школы — никогда не вернешься домой. Я не могу принять