"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

седые на кончиках ресницы. И конечно на глаза. Потрясающие стальные с голубым отливом глаза, которые сейчас, в свете ярко-белого магического светильника, отливали искрами серебра. В какой-то момент эти глаза вдруг хищно блеснули, и радужка на мгновение как будто разошлась по шву, превратив вполне обычный зрачок в вертикальную черную щель.

Марина вскрикнула — не от страха, а от неожиданной боли в мочке уха. Которая, впрочем, быстро пошла на спад. Ксавьер чуть виновато глянул на нее.

— Все в порядке? — спросил он, замерев.

— Да… уже да, — пробормотала Марина, не отводя взгляда от его зрачков. Примерещилось, что ли? А может, и нет. Все-таки он не совсем человек. Но профессор говорил, что Ксавьер не может без инициации перекинуться в драконью форму. Или может?

Он обтер ее ухо салфеткой и вставил в него небольшое золотое колечко, заставив Марину поморщиться от крайне неприятных ощущений.

— У Бристел сережки одолжил, — зачем-то пояснил Ксавьер. — Обработал, не беспокойтесь.

— А я-то Вам лекцию о микробах читала, — фыркнула Марина. — А Вы, оказывается, и сами знаете, как с ними бороться.

— Я знаю, что лекари обрабатывают все инструменты и кожу в месте надрезов, — пояснил Ксавьер. — Но до Вашего урока не знал, зачем это нужно. Пожалуй, Вы правы в том, что образованию в нашем мире не хватает системности. Если будет возможность, я постараюсь сохранить Школу магиков. У Вас вышло весьма любопытное заведение, и мне интересно, как покажут себя его выпускники.

— Замечательно покажут, — пообещала польщенная Марина, поворачиваясь к мужчине другим ухом.

Мужчина кивнул и снова приступил к работе. А девушка уже целенаправленно стала наблюдать за его зрачками. Ксавьер некоторое время занимался подготовкой, а потом вдруг замер и глянул ей в глаза.

— Вы смотрите на меня очень долго и странно, — сказал он.

— Я стала замечать в Вас нечеловеческое, — призналась Марина.

— Вас это пугает? — подумав, уточнил Ксавьер.

— Ну… пугает неизвестность, — сказала девушка. — Когда Вы прокалывали мое ухо, мне вдруг показалось, что Вы сейчас превратитесь во что-нибудь… страшное.

— Если я во что и превращусь, то это будет моя природная форма, — сказал Ксавьер. — Но Вас это не должно пугать: я магик, разумный дракон, а не дикое животное.

Он снова вернулся к манипуляциям с ее ухом.

— Я знаю, — Марина покраснела. — И все же, когда видишь что-то мистическое в обычном, казалось бы, человеке, это настолько волнующе, что непроизвольно возникает страх.

Ксавьер ничего на это не ответил, но на некоторое время снова замер, размышляя.

— Я… порой чувствую что-то такое, — признался он. — Обычно когда безумно зол или возмущен. Кажется, что еще немного, и меня просто разорвет. Даже больно становится.

— А Вы сейчас были чем-то возмущены? — уточнила Марина. — Когда прокалывали мне ухо.

Сама она не успела отследить его эмоции. Точнее, не сумела разделить свои и чужие: слишком уж мандражировала в ожидании боли. Свой собственный страх оказался сильнее чужих эмоций и вытеснил их.

Ксавьер снова некоторое время размышлял, подбирая слова и хмурясь.

— Мною в тот момент овладела странная мысль, — признался он. — Пожалуй, немного животная. Со мной бывает иногда. Такие… мимолетные вспышки. Но они быстро проходят.

— Понятно, — Марина постаралась улыбнуться. — Наверное, превращение в Вашу драконью форму как-то связано с глубинными эмоциями. Может быть, однажды Вам удастся обернуться? Случайно, под действием сильных эмоций.

— Не хотелось бы, — нахмурился Ксавьер, снова берясь за ее ухо.

— Почему? — удивилась Марина.

— Я уже сказал: самые необычные ощущения в теле у меня появляются, когда я безумно зол или возмущен до ярости, — пояснил Ксавьер. — Не хотелось бы попасть в ситуацию, где я снова это почувствую. Меня вполне устраивает тихая и мирная жизнь.

— Тоже верно. Ай!

Марина чуть было не схватилась за правое ухо, боль в котором оказалась даже сильнее, чем в левом, но вовремя одернула себя. И тут же расслабилась. Все, самое неприятное сделано, теперь только заживлять. Хотя нет, вот еще серьгу вставлять.

— Сш-ш, — она втянула в себя воздух, переживая неприятный момент.

— Потерпите, — сказал ей Ксавьер. — Я почти закончил… Все, готово.

Он бросил иглу и бинты обратно на поднос и оглядел свою работу, переводя взгляд с одного уха на другое и едва заметно хмурясь.

— Симметрично хоть? — на всякий случай уточнила Марина: может, она и не была любительницей наводить марафет, но уродовать себя тоже не желала.

— Вроде бы да, — сказал он. — Как Вы себя чувствуете? Боль прошла?

— Уши горят, — призналась Марина. Несчастные ушные раковины и правда как будто были погрызены кем-то или же побывали в горячей вафельнице.

Ксавьер кивнул, подался вперед и вдруг нежно подул ей на ухо. То есть, подул-то просто, но Марина ощутила нежность. И вроде бы, это было не ее чувство.

Она снова глянула ему в глаза, и их взгляды встретились. Одинаково настороженные, ведь они впервые вот так, без всяких причин смотрели друг другу в глаза.

Марине стало неуютно и захотелось отвернуться, как она всегда делала, встречаясь взглядом с малознакомыми людьми. Да и те тоже всегда торопились первыми отвести взгляд. Но это, как ни крути, был теперь ее муж, и наверное, прятать от него глаза было просто невежливо, а то и как-то подозрительно. Она же не изменяет ему, не наживается на нем, не говорит гадости за спиной, так почему бы и не глянуть в глаза честно, открывая душу?

И Марина постаралась справиться с этой сложной задачей.

Наверное, Ксавьер думал о чем-то подобном, потому что его взгляд тоже был неуверенным и довольно напряженным. Они старательно длили эту процедуру, уже читая в глазах друг друга, что это не совсем комфортно для обоих. И было ясно, что безмолвный обмен взглядами — это не для них, по крайней мере пока.

Однако теперь возникла новая проблема: кто первым должен был отвести взгляд? И как это расценит второй?

Марина уже всерьез начала обдумывать какую-нибудь фразу, которой можно было бы вежливо оборвать этот процесс, когда мужчина вдруг потянулся к ней с явным намерением поцеловать, как там, в гостиной. От неожиданности она немного подалась назад, но спинка кресла не позволила сильно отклониться.

Когда их разделяли уже считанные сантиметры, Ксавьер закрыл