Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Нина открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Ты… ты серьёзно сейчас?

— Я всегда серьёзна, Нина Сергеевна.

На площадке раздался свист. Шестое очко «Птиц». Трибуны притихли — даже самые преданные болельщики начали терять надежду. Мужик с плакатом «ДУСЯ — НАША ГОРДОСТЬ» сидел с таким лицом, будто его любимая собака только что описала его новые туфли.

— Дуся… — Нина понизила голос до шёпота. — Мы не можем слить первый сет. Ты понимаешь? Это первая лига. Это серьёзные соревнования. Мы можем проиграть, но мы обязаны показать руководству красивую игру и то, что мы старались, понимаешь? Иначе и меня и тебя ссаными тряпками погонят…

— Не переживай ты так, Нин. — Дуся на мгновение перестает быть Дусей и становится Катей Рокотовой, уверенной в себе и опасной: — я знаю.

— Откуда ты знаешь⁈

Дуся снова посмотрела на площадку. На Синицыну, которая готовилась к очередной подаче. На Железнову, которая стояла у сетки, скрестив руки на груди. На маленькую фигурку либеро с пятым номером — Бергштейн, кажется — которая что-то говорила своим, активно жестикулируя.

— Потому что я знаю эту команду, — сказала Дуся тихо, почти про себя. — Знаю, как они играют. Знаю их сильные стороны и слабые. Знаю, что Железнова взрывается, когда её злят, и начинает бить в полную силу, забывая о тактике, она — их ударный кулак. Знаю, что Бергштейн — сердце команды, и если выбить её из колеи, остальные растеряются. Эти «Птички» у меня как на ладони. У них есть сердце, есть руки, способные сжаться в кулак, но нет головы. Нет мозгов. Вернее так — у них голова отдельно от тела, вон на скамейке сидит. — она кивает в сторону тренера «Стальных Птиц», который что-то говорит своим запасным.

Нина хотела спросить, что это значит, но в этот момент на площадке раздался свист.

— Аут! — крикнул судья.

Синицына промахнулась. Её подача ушла за пределы площадки — совсем немного, на пару сантиметров, но этого хватило.

— Вот, — сказала Дуся. — Она устала. Начала торопиться. Совершила ошибку. Совершила ошибку — начала сомневаться в себе. Она перфекционистка и очень плохо переносит собственные ошибки. Все, можешь считать, что Синицыной больше нет на площадке. И… хочешь пари? Тренер сейчас ее заменит.

Нина посмотрела на счёт. 1:6. Одно очко — благодаря ошибке соперника. Тренер команды соперников поднимает руку. Замена.

— А вот и моя очередь. Я выхожу. — говорит Дуся и встает со скамейки запасных, разминает шею и плечи, несколько раз подпрыгивает на месте: — давай.

— Что?

— Скажи судье что мы тоже меняемся.

— А! Точно… — Нина поворачивается к судье и делает жест рукой: — у нас тоже замена! Кривотяпкина вместо Меркуловой выходит!

— … и счёт становится один-шесть! Синицына промахивается! Наконец-то! Зоя! Зоя, ты видела⁈ Она промахнулась! Эта ужасная Синицына с её ужасными длинными руками и ужасной силовой подачей наконец-то промахнулась! А я уже думала, что сейчас прямо тут в комментаторской будке свою шляпку съем от злости. Как можно так подавать и все время попадать куда надо⁈

— Аут.

— Это же хорошо, да⁈ Это значит, что мы ещё можем выиграть⁈ Скажи, что мы можем выиграть!

— Все возможно. Это спорт.

— Ура! Зоя сказала, что мы можем выиграть! Вы слышали, дорогие радиослушатели⁈ Наш эксперт, мастер спорта Зоя Пряхина, официально заявляет, что у «Текстильщика» есть шанс! И… о! Замена у «Птиц»! Синицыну уводят! Её уводят, Зоя!

— Логично. Она сломалась.

— Сломалась⁈ Как сломалась⁈ Она же не робот! Хотя, если подумать, с такой подачей…

— Психологически сломалась. Судя по всему она из тех что плохо переносят ошибки. Одна ошибка — и всё, в голове каша. Тренер «Птиц» правильно делает, что убирает её. Пусть остынет.

— Откуда ты это знаешь, Зоя?

— Я двадцать лет в волейболе. Насмотрелась.

— О! У наших тоже замена! Кто-то выходит… номер девять… это же… Зоя! Это же она! Тренер выпустил «Терминатора» на площадку! Ура!

Трибуны ожили. Сначала — один голос, потом второй, третий, и вот уже весь зал скандирует:

— ДУ-СЯ! ДУ-СЯ! ДУ-СЯ!

Мужик с плакатом вскочил на ноги, размахивая своим творением над головой. Парень с горном выдал торжественную трель — фальшивую, но от души. Студенты топали ногами так, что деревянные трибуны ходили ходуном.

— Какая поддержка! — Люда почти кричала в микрофон. — Вы слышите это, дорогие радиослушатели⁈ Весь зал скандирует имя нашей звезды! Дуся Кривотяпкина выходит на площадку, и сейчас мы отыграемся за наши обиды и поражения! Как ныне сбирается Вещая Дуся отмстить неразумным хазарам! То есть Птичкам!

— Вообще-то комментаторы не должны так явно болеть за одну команду, Люда.

— Можно подумать нас кто-то из Колокамска будет слушать! Радиостанция «Вечернее Иваново» только на область и вещает, нужно знать свою аудиторию! Сегодня вместе со всеми людьми доброй воли в области мы болеем за нашу, советскую команду из простых Ивановских девушек! Может быть, в нашей команде нет знаменитых легионеров, таких как Арина Железнова из высшей лиги, нет вундеркиндов вроде Бергштейн и всяких «Черных Птиц», но простые советские девушки, ткачихи, повара, медсестры…

— Секретари комсомольских ячеек.

— Чего?

— Пафос поубавь, Людк. С той стороны тоже простые советские девушки играют.

— Мяч в игре! Подача! Отбив! Пас! Удар!.. у меня нет слов! Номер девять, «Терминатор», Евдокия Кривотяпкина, наш природный талант только что разметала защиту «Стальных Птиц» и вколотила мяч прямо в центр площадки! Два-шесть!

— Кого-то она мне напоминает…

Глава 8

Будка комментаторов

— И снова мы на арене спортивного комплекса «Тестильщик»!