Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

знает, обладает ли Волченко боевыми способностями и насколько силён. Ведь его главное оружие, главное преимущество — неизвестность, которой он покрыл себя, словно броней.

— Что здесь произошло? — строго спросил он у дедка, который ходил и причитал рядом, явно заинтересованный такими необычными событиями.

На что тот ответил:

— Да почём мне знать, я ужо подошёл, когда тут срам этот устроили. На весь дом шум стоял, а потом затихли. Был ещё третий с ними, молодой такой. Так как меня увидал, сразу сбежал, юродивый.

Мечников недовольно посмотрел на деда, а затем продолжил аккуратно вливать в тело Даниила крупицы энергии.

— Жить до будут, доктор? — спросил пожилой сосед.

— А ты бы как хотел? — внезапно спросил Всеволод довольно грубо.

— Да я же человек церковный, пускай живёт любая тварь, коль жизнь ей рождением дана, — перекрестился дед.

На что лекарь хитро улыбнулся и тихо добавил:

— Ты бы хоть креститься научился правильно, если набожного изображаешь.

— Чаво-чаво уважаемый? — не расслышал дед, но вместо ответа Всеволод Игоревич резким движением сбил старика с ног.

Тут же подскочив к повалившемуся на пол деду, он выхватил из своей сумки скальпель и приставил к горлу перепуганного соседа.

— Ты думал я не пойму? — прошипел лекарь, буквально сжигая его взглядом.

— Молю, пощади! — лепетал лежащий старик.

— Для таких как ты одна пощада — быстрая смерть. Да и то слишком великодушно это, — выплюнул слова Мечников, переполняемый гневом. — Неужели ты до сих пор не прознал, что мой диагностический дар настолько развит, что я буквально заглядываю к тебе под кожу и вижу, что это не твоя личина?

В глазах пенсионера промелькнул уже самый настоящий ужас, когда он услышал это.

— Но, но… — залепетал он.

— То то же! — довольно оскалился мужчина, приставивший скальпель к морщинистому горлу.

Лекарь, привыкший дарить жизнь, сейчас как никогда хотел совершить обратное действие и забрать одну. Он надавил на хирургический инструмент в руке и на шее деда появился небольшой надрез.

— А-а-а-а! Стой! Прошу! Не надо! — завопил Волченко и по дряблому стариковскому лицу побежали бугры и волны. Перекатываясь, они изменяли формы скул и разглаживали морщины. Кожа и волосы светлели, а глаза приобрели голубой оттенок.

Перед Мечниковым лежал уже молодой парень лет двадцати.

— К чему этот маскарад? Разжалобить меня хочешь? — гаркнул он, не ослабляя нажима на лезвие.

— Прошу, я не тот, кто вам нужен! — взмолился парень в отчаянной попытке оправдаться.

— Врёшь! — крикнул лекарь.

— Нет, — раздался мой тихий голос.

Мечников повернул голову и в его глазах я увидел бурлящий вулкан, готовый взорваться.

— Всеволод Игоревич, это не Волк, — сиплым голосом сказал я, пытаясь чуть приподнять корпус. — Но вы правы в том, что человек перед вами действительно Волченко. Так, ведь, Владимир?

Сосед смотрел на меня, словно видел впервые, а затем спокойно спросил:

— И давно ты знаешь?

— Неуязвимый, — коротко ответил я и голубоглазый парень всё понял.

В ночь нападения никакой чемпион лиги магических боёв не спасал меня. Как выяснилось на следующий день, он уехал с арены за несколько часов до нашего с Безумным Максом боя и понятия не имел, что кто-то использовал его образ, чтобы пугануть нескольких пьяных ублюдков.

— Даниил, ты ошибаешься, все мужчины из рода Волченко мертвы, — не отпуская скальпеля произнёс Мечников. — Твой от…

Он резко осёкся, а затем посмотрел в глаза Владимира:

— Этого не может быть…

— Может, Всеволод Игоревич. Это Владимир Дмитриевич Волченко. Незаконнорожденный сын Дмитрия Волченко — последнего официального главы павшего рода, которого убил лично Волк, — пояснил я.

Вчера я отправился в редакцию само собой не для того, чтобы работать. Мне нужна была информация и кто как ни бывшая журналистка издания Голубая кровь могла помочь мне узнать о потенциальных бастардах сгинувшего рода. По моей просьбе Вика сразу же набрала своего бывшего коллегу и он поведал эту занимательную историю.

— Получается, что… — тихо протянул лекарь.

— Владимир — глава рода Волченко и, учитывая что Волк официально не подтвердил своё происхождение и вряд ли это сделает, то ещё и единственный живой представитель, что наделяет его правом последнего и личной защитой императора.

Мечников медленно убрал скальпель от горла Вовы, но по прежнему держал оружие в руках.

— Докажи это, — ледяным тоном обратился он к нему.

— Как⁈ — воскликнул всё ещё лежащий на полу хозяин квартиры.

— Покажи свой истинный образ, — слабым голосом сказал я, не в силах даже встать на ноги. — Всеволод Игоревич своим даром увидит, что это твоё истинное лицо. И если у тебя нет страшных ожогов, которые получил Волк при пожаре, устроенным твоим отцом, то это уже послужит хорошим доказательством. Во всяком случае для начала. А дальше…

— Ты заставишь меня сказать правду? — внезапно произнёс Вова.

Мы с Мечниковым синхронно уставились на него. Как? Угадал? Или он знает про меня тоже?

— Было несложно догадаться, — усмехнулся парень. — Когда вы с тем мужиком упали, а из носа у вас потекла кровь… Мне мама о таком рассказывала много историй. Она застала войну нашего клана против Нестеровых и с детства я наслушался про это противостояние. Так что легко вижу, когда используется ментальный дар.

А затем он посмотрел на нас и неожиданно рассмеялся:

— Да и видели бы вы свои лица сейчас, тут не нужно быть гением, чтобы понять — я попал в яблочко.

— Истинный образ, — холодно напомнил лекарь, не расставаясь со своим скальпелем.

Вова поморщился, а затем достал из кармана старую фотографию:

— Мне надо освежить в памяти. Я почти никогда не принимаю свой настоящий вид. Сами понимаете, насколько опасно, если кто-то узнает…

Едва он закончил, как по молодому лицу побежали волны. Под кожей проступали и исчезали бугры, нос вытянулся, а губы стали тоньше. Волосы потемнели, но самое главное — глаза. Они стали пепельно чёрными. На фоне тёмной радужной оболочки зрачок был практически неразличим.

В воздухе раздался звук упавшего скальпеля.

— Не может быть, ты просто вылитый… — выдохнул Всеволод Игоревич.

— Мама тоже говорила, что я очень похож на отца, — грустно улыбнулся Вова, а затем принял обратно свой привычный образ. — Извините, но мне некомфортно находиться в истинном обличии.

В квартире номер тридцать три повисла гробовая тишина. Несколько минут мы все были погружены в собственные мысли, пытаясь осознать и уложить в голове произошедшее.

— А кто это такой? — внезапно прервал я тишину, указывая на лежащего знакомого Мечникова. — Он ведь менталист, вы знали?

Всеволод Игоревич кивнул головой.

— Давайте дадим друг другу слово аристократа, что всё произошедшее и сказанное сегодня, не выйдет за порог этой квартиры, — строго сказал он, но