Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

специалистами в своей области. Встречались на конференциях, общались… Я не обращал внимания. Да и не слишком хорошо я разбираюсь в людях, чтобы видеть все эти мелкие сигналы, на основе которых проницательные дамы метко угадывают взаимоотношения разных персон, – неуверенно улыбнулся он.

– Они вели переписку?

– Наверное. – Стоцкий пожал плечами. – Было бы странно, если бы не вели, но не думаю, что они обсуждали нечто этакое. Впрочем… – Он запнулся, нахмурился, опять потёр скулу и сцепил пальцы в замок. – Всё же вспоминается один странный эпизод после… Ну, после окончания всех тех событий и скандала, когда профессора казнили.

– Эпизод чего? – подбодрил Серафим.

– Сергей Никитич обычно достаточно сдержан в проявлении эмоций. Случается, повышает голос в пылу спора, всякое бывает, но таким, как тогда, я его прежде не видел. И меня это неприятно удивило.

– Поясни, – нахмурился Сеф.

– Он был в ярости. Кричал, что… В общем, его возмущение сводилось к тому, что никто не имел права посягать на такой великолепный ум и одного из лучших учёных современности, каким был Градин. Я не решился тогда напомнить, за какие преступления осудили профессора, и так и не собрался рассказать ему о той части исследований, которая волей случая оказалась у меня в руках. Боюсь, это теперь наталкивает на нехорошие мысли, да? И всё равно не могу поверить. Чтобы Медведков, опытный наставник…

– Который развёл у себя на вверенной территории грубую сегрегацию по признаку обладания определённым даром и готов был, в числе прочего, закрыть глаза на преступление своих студентов, направленное против обладателей другого дара, – напомнил Сеф. – На основании того, что никто не погиб.

– О чём вы? – удивился Стоцкий. – Когда он… Погодите, неужели речь о тех двух отчисленных студентах? До меня дошёл слух, что их выгнали за серьёзное нарушение, но я не удивился, эта парочка должна была рано или поздно закончить именно так, они весьма безответственны. Но преступление! Какого рода?

– Призвали параличня и натравили на студентов целительского факультета. В порядке шутки на посвящении.

– О господи! – вздохнул Яков и вновь принялся протирать очки. Больше ничего не сказал, но выглядел подавленным и напряжённо хмурился. Интересно, кого и по какой причине жалел?

Серафим колебался. Пусть Стоцкий лишь подтверждал его собственные подозрения и не сказал сейчас ничего нового, слова Якова всё равно подкрепляли веру в его невиновность. Но Сеф вообще не любил верить людям на слово, это очень плохо заканчивалось…

Для очистки совести он обсудил со Стоцким и оставшихся подозреваемых, но более явными они после этого не стали. Обычные люди с обычными проблемами и недостатками – ничего выдающегося. Кроме того, что один из них побаивался вида крови, но это не могло служить аргументом в его пользу до тех пор, пока не найдено ни одного трупа.

В конце концов он всё же набрал Ланге и сообщил:

– Мне надоело, вскрываемся.

– Ты уверен? – хмыкнул на той стороне Макс. – Не боишься, что убийца удерёт?

– Подозреваемых осталось двое. Стоцкий сейчас сидит передо мной и ведёт себя крайне разумно, Медведкова хочу взять сразу, не откладывая в долгий ящик. Обыски покажут, но предварительно – именно он автор тех исследований. Машинка его, проведите там стилистическую экспертизу. И найди бывшего студента, он может быть свидетелем по тому вопросу. – Сеф сообщил данные, которые сумел вспомнить Яков. – А пока собирай своих и присылай в университет, будем трясти. Они же смогут попасть внутрь?

– Ректор обещал. Я так понимаю, никаких улик у нас пока нет, только подозрения? – вздохнул Ланге. – Ладно, это было ожидаемо. Надеюсь, ты прав и обыск принесёт результат.

Макс отключился первым, а Серафим вновь обвёл взглядом подозреваемого и достал из кармана пару тяжёлых металлических браслетов – блокаторов чародейских способностей. Стоцкий их явно опознал, такие нередко показывали в кино и надевали на подозреваемых чародеев вместе с наручниками, поэтому посмотрел тоскливо, но возражать не стал. Даже как будто немного приободрился, потому что сковывать руки ему не стали. Только замешкался, отдавая Сефу свой наладонник.

– Я могу сообщить Лене, что ухожу? Она будет волноваться.

– Организуем, – не стал спорить Дрянин, но средство связи не вернул.

Проблему помогла решить всё та же работница концертного зала. Концерт уже шёл, но она, узнав номер места, сама сходила и позвала главного бухгалтера.

– Что случилось? – Стёпина с искренним беспокойством оглядела собственного слегка пришибленного спутника, мрачного Дрянина и тихую Еву.

– Леночка, нам надо вернуться в ГГОУ, кое-какие мелкие неприятности на факультете…

– Яша, ты совершенно не умеешь врать! – покачала она головой. – Серафим Демидович, что вы там напроверяли со своей… внутренней разведкой или кто вас вообще сюда прислал?

– Ваш жених подозревается в совершении ритуалов с человеческими жертвами, – спокойно пояснил Дрянин, с интересом наблюдая за её реакцией.

– Стоцкий? С жертвами?! Да он мухи не обидит! – возмутилась она.

– Следствие покажет.

– Я свяжусь со знакомым адвокатом… – начала она.

– Позже, – оборвал Дрянин.

– Но по закону…

– Яков Андреевич пока ведёт себя достойно, сотрудничает со следствием и оказывает содействие. Если вы начнёте вставлять палки в колёса, хуже сделаете не только расследованию, но и ему. Точно хотите попробовать? – Серафим насмешливо приподнял бровь.

– Я подам жалобу. – Она недовольно поджала губы. – Это произвол, и ваши действия незаконны.

– Хоть две, – поморщился Сеф.

– И сейчас я иду с вами!

– Это всё? Тогда хватит терять время. Вперёд.

Так они и двинулись обратно в ГГОУ: впереди Стоцкий под руку со своей боевой невестой, вещавший ей нечто ласково-утешительное, следом – конвой из Серафима и шагающей рядом с ним Евы, чувствующей себя очень неловко от желания тоже взять мужчину под руку и невозможности это сделать.

Всё это время, помимо анализа новых сведений, Калинина думала об одном: как же ей повезло, что с ней во время процесса над отцом общался другой следователь. Попадись вот такой рычащий и давящий, угрожающий пистолетом, и неизвестно, чем бы всё для неё закончилось и каких дров она могла наломать от страха. С другой стороны, со Стоцким вроде бы сработало, может, не так уж неправ был Дрянин, когда с ходу взял его на мушку?

А следом появилась другая мысль, прежде почему-то не приходившая в голову. Если сейчас завершится расследование, то Серафим уедет. Совсем, навсегда, и не останется никаких шансов с ним помириться. Конечно, она это переживёт, пусть и будет мучиться и вспоминать, но всё же отчаянно не хотелось, чтобы их знакомство закончилось вот так.

– Сеф… – негромко заговорила Калинина. – Прости меня. Я не хотела, чтобы всё получилось вот так.

– Наверное. – Пусть равнодушно, пусть с недовольной гримасой, но