Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

– Вроде было, – нахмурился Яков. – Меня это никогда не интересовало, но что-то такое точно попадалось, я ещё удивился, с чего бы… А зачем тебе этот ритуал?

– Потому что Ямнов провёл его надо мной, и связь появилась, – скривилась Ева. На мгновение кольнуло сомнение, стоит ли доверять Стоцкому, но она предпочла приструнить свою подозрительность. Глупо не воспользоваться помощью специалиста, если они оказались вместе замешаны в ещё более мутной истории. – Чёрт знает, как всё это работает, я так и не смогла разобраться, но Та Сторона тянет из меня силы, а я – тяну из окружающих.

Краткое объяснение заняло немного времени, а у Якова от любопытства заблестели глаза, даже нынешние нервные обстоятельства как будто потускнели и отступили на второй план.

– Подумать только! – подытожил он. – Но я догадываюсь, как можно обнаружить эту связь и какова её суть. И если я прав, ты подошла к решению проблемы не с той стороны.

– Объясни, – подобралась Ева.

Если о природе Той Стороны и её сущности споры не утихали, то в структуре грани виделось гораздо меньше противоречий. Она переменчива в пространстве и гораздо меньше – во времени, и большинство исследователей представляли её чем-то вроде неоднородной вязкой плёнки с отдельными дырами, через которые могло просачиваться что-то оттуда, а что именно – определялось размером и конфигурацией «дырки».

Ямнов при жизни, среди прочего, занимался исследованием типов этих прорех и их искусственным созданием, и одним из направлений его работы была разработка подвижных порталов, которые можно было бы привязать к объекту и переносить с места на место. Изначально он исследовал это для создания компактных заменителей ритуальных схем – всегда громоздких и требующих длительного времени для создания. А ещё он очень увлекался идеей бессмертия и поиском способа не отпустить кого-то на Ту Сторону, а не только вернуть, как профессор. То ли просто так, то ли подозревал, что когда-нибудь их с Градиным эксперименты плохо закончатся.

Почти всё это Ева знала, а вот вывод Стоцкого оказался неожиданным. По его теории, никакой связи с загробным миром и покойным мужем не возникло, а появилась подвижная неоднородность, привязанная к Калининой. И силу из Евы тянула не Та Сторона, а необходимость таскать эту дыру с собой и постоянно тревожить грань, на что, естественно, требовалась энергия.

– Я не очень внимательно изучил тот ритуал, надо будет посмотреть, но это очень похоже на правду, – подытожил Яков.

– Похоже, – согласилась Ева, пытаясь сообразить, а что она, в таком случае, сделала с собой и с этой связью, проведя злополучный ритуал с Сефом? – Это похоже на Ямнова. Он любил простые решения. Только слишком верил в теорию профессора о том, что на Той Стороне можно отыскать души умерших.

– А ты не разделяешь этой теории?

– Я думаю, если что-то прошло через грань, оно уже слишком сильно изменилось и не может вернуться обратно в исходном виде. Даже если души действительно уходят туда… Да где же это подкрепление! – тяжело вздохнула она, перескочив на то, что сейчас волновало гораздо сильнее, чем собственная судьба. Беспокойство только крепло с каждой минутой, пока Серафим пропадал в подземельях. – Ты же бывал там, на что похожи эти подвалы?

– Сложно сказать, они очень разные, – протянул Яков. – У меня такое ощущение, что входы в них постоянные, может быть какие-то куски коридоров, а всё остальное – своё для каждого, причём ещё и разное в каждый момент времени.

– Но Медведков же как-то там ориентируется!

– Наверное, если понять принцип, это возможно. Мне сейчас кажется, он действительно его в какой-то момент понял – и не стал публиковать окончательный итог работ, чтобы ни с кем не делиться. Я вспоминаю, у него же достаточно много работ, но нет ни одной системной, итоговой, а для такого учёного с таким опытом это странно, он всегда подводил итоги. Жаль, я давно забросил эту тему…

– Почему?

– Понял, что мне неинтересно.

– Вот так просто?

– Не совсем. Я понял, что мне интересны не подземелья и их суть как таковые, а победа над собственным страхом. Я совсем не храбрец, и каждый спуск туда, даже недалеко, каждое прикосновение к ним – это было отдельное испытание, проверка себя на прочность. Это не очень хорошая почва для исследований. Тем более, как только я это понял, всякий интерес пропал. А жаль. Может, следи я внимательнее за последними работами Медведкова по теме, сейчас это помогло бы…

– Нельзя уследить за всем, – философски пробормотала Ева, хотя ей тоже было жаль, и вскинулась на движение в дверном проёме. Только это оказалась не ожидаемая подмога, а нечто новое.

В кабинет без спешки, привычно прихрамывая, шагнул Смотритель, молча подошёл к открытой двери в катакомбы и замер возле неё, словно прислушиваясь к чему-то, а следом за ним шагнул прыщавый историк, которого Ева встречала в библиотеке, и замер посреди кабинета, одной рукой прижимая к себе неряшливую стопку журналов и книг, а в другой – сжимая какой-то исчерканный листок.

– Где Д-дрянин? – выпалил он требовательно, обведя взглядом присутствующих.

– А вам какое дело? – нахмурилась Ева.

– В п-подземелья ушёл? – и без неё сообразил парень, заметив проход, возле которого остановился Смотритель, и тихо ругнулся себе под нос. – Не усп-пел немного…

– А вы… Погодите, вы один из тех, кто ему тут помогал? – дошло до Евы. – Не успели что? Вы поняли, как всё это работает?!

– Это оказалось довольно п-просто, – пожал он плечами, шлёпнул на стол свою стопку и сверху – помятый черновик. – С учётом п-проведённых Медведковым оп-пытов, конечно…

– Но почему никому не пришло в голову систематизировать это раньше? – Калинина вопросительно посмотрела на коллегу.

– Из-за Медведкова, полагаю, – со смесью смущения, неприязни и чувства вины ответил Яков. – Он имел большое влияние здесь, мимо его внимания не проходила ни одна статья. И он умел убеждать, отвлекать. Новую тему, более интересную, чем подземелья, мне подбросил именно он. Не думаю, что случайно. И с Верховцевым, который упрямо их исследовал, у него был серьёзный конфликт. Нет, ничего такого, он не умер! – поспешил заверить он. – Просто ушёл в другое место.

– Мне с каждой минутой всё больше не нравится то, что мы можем найти в подвалах, – напряжённо проговорила Ева. – Если охочий до власти, падкий на лесть и жаждущий немеркнущей славы человек почему-то отказывается обнародовать важное и необычное открытие, вряд ли он делает это просто так. Чем он там занимался? И как вы умудрялись это не замечать?!

– Мне