Слишком долгий отпуск - Сергей Александрович Самохин

К семье! – и Грег снова закашлял смехом с кровью вперемешку. – Нет у тебя никакой семьи. Ты думаешь, ты от них ушел? Это они от тебя ушли.

–

Ты вообще про что? Ты бредишь. Те ребятишки, это не моя настоящая семья, дебил.

–

Настоящая, ненастоящая… Нет у тебя никакой семьи. Никому ты не нужен. И помрешь ты один, и тут я тебя сделал. Я хоть в обществе умираю. В твоем сраном обществе.

–

У тебя бред. – я встал, пошатываясь. – Полежи тут, не ходи никуда. Мне пора.

Я хотел еще что-то сказать ему, но тут он судорожно вдохнул, и сразу умер. Руки перестали сжимать рану на животе, упав на траву. Собаке собачья смерть. Я шагнул к рюкзаку, валявшемуся на траве, как вдруг из леса загрохотали выстрелы.

Наверное, они все время шли по нашим следам. Что было конечно нетрудно, учитывая мое состояние и след от рамы с Грегом на ней, видимый наверное даже из космоса. Может, они нас где-то потеряли, но сориентировались на нашу мини-перестрелку, и пришли. Поздно пришли, мертв их Босс, окончательно и бесповоротно мертв. А я – жив. И мне нужно уйти.

Я пытался то бежать, то идти вверх по склону, к пещере. Бандиты были пока еще далеко, и стреляли в мою сторону больше для острастки, ну а я не тратил патроны, не видя, в кого стрелять. Из пистолета не сильно-то повоюешь, к тому же у меня всего две обоймы. Ничего, мне бы только добраться до пещеры, а там, в темноте прохода, я вас всех по одному положу, если сунетесь. А потом уйду. Вот так будет.

Пули засвистели уже совсем близко, и я даже пару раз видел сзади-внизу силуэты моих преследователей, когда я увидел наконец метрах в ста от себя пещеру. Те, кто шли за мной, особо не прятались: я не стрелял в ответ, и они решили, что я безоружен. Но сейчас мне предстоял рывок по открытой местности, потому я привалился к стволу дерева потолще, чуть отдышался, и высадил всю обойму по силуэтам вдали. Конечно я ни в кого не попал, скорее всего, но заставил их вжаться в землю и выиграл себе пару секунд. А я побежал.

Я молился всем богам, которых только знал, чтоб не потерять сознание по пути в пещеру. Это было бы верхом невезения – упасть на пороге дома, и дать себя порвать шайке бандитов. Ну уж нет, хрен вам. Я хрипел и шатался, но бежал, бежал, бежал…

В пещеру я в прямом смысле ввалился, мне хватило сил заползти на пару метров в черный проход на четвереньках. Уже тут я упал на бок, выкинул пустую обойму из пистолета, и с трудом вставил новую – перезаряжать оружие одной рукой мне пока не доводилось, странное это занятие. Я почти дома. Я постарался затаиться в темноте, унять хриплое дыхание, и услышать тех, кто за мной бежит. Я пролежал так, наверное, минут пять, но преследователи не спешили показываться. Тогда я в прямом смысле плюнул, и пополз вглубь, в портал, в "свою" комнату.

Ошибиться я не мог – тут ничего не изменилось. Тот же странный приглушенный свет, та же не ощущающаяся никак температура, все то же. И табурет валяется там же, где я его оставил. Я подумал, не сесть ли мне на табурет, для верности, но на это у меня уже просто не было сил. Я дополз до стены, облокотился об нее, пачкая странную краску кровью, и снял с себя маркер, зажав его в правой руке. Я даже улыбнулся горькой странной мысли: если за мной сейчас придут, то у меня не получится стрелять, ведь мне нужно держать маркер в руке, держать крепко. Пистолет валяется тут, на полу, но получается, что он мне больше не нужен.

Я не отрываясь смотрел на черный коридор в стене, ожидая бандитов, но никто не шел. Я пытался считать минуты, но не очень в этом преуспел. Мысли путались в голове, и я никак не мог привести их в порядок. Потому я просто почти лежал на полу в странной пещере, глядя перед собой, и ожидая, когда сработает маркер. Маркер я крепко сжимал в руке, боясь его случайно выпустить – тогда все пропало. Никто не шел, стояла абсолютная тишина. А потом проход вдруг дрогнул и поехал в сторону, как будто отдаляясь от меня: сперва медленно, потом все быстрее, быстрее, быстрее…

Эпилог

В красивом светлом коридоре большой больницы было пусто. Чисто, светло и пусто. В специальном закутке у окна, где были установлены светлые кожаные диванчики для посетителей и неизбежный в таких местах столик с журналами, стояли двое. Один, судя по одежде, врач. Другой – молодой красивый мужчина, одетый в темные джинсы и джинсовую рубашку навыпуск.

Врач говорил, а молодой мужчина внимательно его слушал, изредко кивая головой.

–

…буквально полчаса назад. Мне очень жаль. Мои искренние соболезнования, господин…

–

Шустер. Михаэль Шустер.

–

Господин Шустер, приятно познакóмиться. Жаль конечно, что при таких скорбных обстоятельствах. Еще раз выражаю вам свои соболезнования в связи со смертью вашего отца.

–

Да, спасибо, доктор. Я уверен, вы сделали все, что могли.

–

Там немного можно было сделать. Возраст, знаете ли. Семьдесят шесть лет. Да и здоровье у него было сильно подорвано. Он часто жаловался на боли?

–