Генеральный попаданец 7 - Ал Коруд

Европейцы или американцы, оплатив сервисы в специальных кассах валютой, меняли там же доллары и дальше могли покупать все на рубли. Продукты, вино, сувениры. Люди приезжали оттуда небедные, курс валюты к обмены был специальный, так что тратили немало. Заодно убеждались, что пропаганда в их странах лжет. Ведь они останавливались в самых дальних селениях, заезжали на обычные курорты, где отдыхали советские люди, и видели относительно высокий уровень сервиса. Никакой разрухи, добротные дома, новейшие здания пансионатов, отличные дороги. Можно зайти в любой магазин и купить там основной набор продуктов, или вкусно перекусить в одном из многочисленных кафе. Особенно европейцам нравилась экзотическая для них кавказская кухня. Несколько сетей мы открыли по всему побережью. Что может быть лучше: сидеть возле моря, поедать горячий шашлык и запивать его красным марочным! Именно это и рекламировалось в туристических бюро по всему миру.

А началось все с обиды со стороны курортов кавказского побережья. Мол, нам бы столько денег давали! Пришлось завозить в Крым табунами директоров, руководителей горисполкомов и показывать какую гигантскую работу пришлось провести крымчанам. И как они пашут в сезон. Сразу отрезвило. Ведь необходимо не только построить современные здания санаториев, но провести туда нормальную и главное -безопасную дорогу. Построить очистные сооружения. С этим при мне стало крайне строго. Мы везем людей на загаженное море. Куда это годится! Оценить сколько потребуется точек торговли и питания. И обеспечить их всем необходимым. То есть повести комплексную работу.

Желающие халявы тут же отсеялись, зато стались деловые люди. Составили план, отправили его в правительство РСФСР. Отдых трудящихся в СССР — дело святое. Так что в план все быстро включили. И в этой пятилетке на том берегу идет беспрерывная стройка, а также налаживаются прямые связи с колхозами и другими хозяйствами Краснодарского края и северокавказских республик. Потому что отпускник должен был обеспечен всем! Таково было мое условие, когда открывал свою кубышку правительству. А то стыдоба — в будущем федералы сподобились строить там только на подготовке к Олимпиаде. Ни для кого не секрет, что огромное количество денег от туризма уходило в липкие ручонки местных магнатов. То есть особняки и автомобили у них имеются, родственники пристроены, а условия для отдыха трудящихся не созданы. Дороги узкие, дерьмо сливается прямо в море. Нашлось там дел ведомству Семичастного выше крыши. Он каждый год чистит регион, так что скоро армянская диаспора в Сибири станет самой большой в мире.

Бронебашенная береговая батарея № 35 Главной базы Черноморского флота. Символ мужества защитников Севастополя. Пока Галина с внуками ходили по музею, я прогуливаюсь по берегу. Послеобеденное солнце не обжигает. Но все равно белый камень буквально бьет в глаза. До сих пор тут лежит скрученные железо, корпуса сброшенных бомб и упавших снарядов. А сколько костей находят у моря! Проклятый берег! Внезапно меня накрывает странными видениями. Потрескавшиеся губы жжет корка соли, жажда неимоверная, и начинаешь завидовать мертвым. У берега не видно дна: от него в море уходит широкая темная полоса. Это мертвые тела, качающиеся на волнах. А небо такое синее, какое бывает только в июле. Последние дни обороны Севастополя, мыс Херсонес. Там все еще остаются десятки тысяч советских офицеров и солдат, которые надеются на эвакуацию. В Одессе же получилось?

К 35-й батарее и Херсонесскому маяку продолжают подвозить раненых, подходят остатки воинских подразделений, идут женщины с детьми, до последнего надеясь покинуть город вместе с военными. Но по слухам вывозят лишь высший командный состав, для остальных не хватает самолетов, подлодок, катеров. Многие бойцы пытаются вплавь добраться до нескольких лодок, видных с берега, но те не подходят близко, опасаясь, что толпа отчаявшихся людей просто потопит утлые суденышки. Оставшимся деваться просто некуда: за ними море, впереди, в километре-другом, наступает безжалостная немецкая армия. Город уже фактически взят. Кому-то казалось, что можно спрятаться. Люди, прижимаясь к обрыву, надеются, что нависающие каменные карнизы их спасут. Немецкие бомбардировщики высматривают спрятавшихся и прицельно сбрасывают бомбы, «накрывая» несчастных каменным пластом.

Я пошатнулся, вызвав переполох среди личников. Откуда у меня такие яркие видения? Тут некий портал в мир мертвых? И я отчего-то к такому чувствителен.

— Леонид Ильич, вам плохо? Врача?

Лица телохранителей становятся суровыми. Они знают, что тут происходило тогда. Сам по себе помню: наше поколение еще чтило тех бойцов от всего сердца, да само показывало чудеса отваги. Кто не верит — вспомните восстание в лагере Бадабер. Было жутко через много дет читать о своих сверстниках. Какая им суждена страшная погибель. Мне сейчас все же легче, той войны не случится. Хотя нет. Погибать советские солдаты будут. Иначе не отодвинуть бессмысленные большие войны в будущем. Да и по моему мнению, чтобы держать армию в форме, ее части должен постоянно участвовать в боевых действиях. Из них будут набираться «псы войны», рекрутироваться кадры военачальников разного рода. При мне в армии уже завелась негласная традиция: генералом может стать только лично воевавший офицер. Не присутствовавший и не на вешавший себе медальки, как у нас в Сирии. А командир, непосредственно сражавшийся на линии столкновения. Так что у многих карьера застопорилась.

Это и к лучшему. Зато не будет такого засилия тылового и совершенно бессмысленного для обороны страны генералитета. И думать начнут перед тем, как необстрелянных мальчишек на пулеметы посылать. Те, кто по жизни резок, и кому армейские порядки не по нутру — добро пожаловать в Африканский корпус. Защита интересов Родины далеко зарубежом и готовый армейский резерв. Такой подход помог нам сократить количество ребят на срочной службе и создать обученный Корпус резервистов. То есть не вечно пьющих «партизан», а по факту сотни тысяч молодых мужиков, проходящих два раза в год службу в боевых частях. Кстати, из них некоторая часть идет обратно в армию на сверхсрочников. Видимо, гражданка и бытовуха достает. Так что у срочников есть время для обучения у профессионалов вместо проходов на плацу и уборки территории.

— Нет, спасибо. Просто…

Я киваю в сторону могил и скромного памятника и несу туда цветы. Их тут много. Не зарастает народная тропа.

— Воды, Леонид Ильич?

— Спасибо! — рассматриваю некоторое время пустынное место и размышляю вслух. — Может, тут сад разбить или сквер? Как –то не так…

Откуда эта мысль взялась даже не ведаю. Точно портал в мир мертвых! Но ближник неожиданно соглашается:

— Так лучше, чем голые скалы.