Искра Свободы 1 - Александр Нова

время молча. Но долго то ли тишины, то ли распиравших его эмоций сержант не выдержал и начал разговор. Говорил решительно и тихо, чтобы не услышали баронские или новый командир.

— Вот скажи мне, Эллади, почему ты такой проблемный? Вроде толковый парень, но с тобой постоянно какое-то дерьмо случается. Вот что ты такого натворил, что за тобой самого Арно послали?

— Думаете, это за мной, господин Ирвин?

— Да раздери тебя Владыка, за кем же ещё? — в полном недоумении рыкнул сержант.

Ну да, возникла проблема — виноват Эллади. Очень удобно. С другой стороны, я уже понял, что Арно — человек непростой. Вряд ли его интересует пара копий, взятых с трупов искажённых.

— Так, если за мной, то хоть за что? Я действительно не знаю, господин сержант.

— Не знает он, конечно. Что в последнюю неделю до «искупления» делал? Где барону дорогу перешёл? Вот за это с тебя и спросят. — И, немного помолчав, добавил: — Надеюсь, тебя прибьют, и мне не придётся возиться с обещанными зельями.

— А почему именно неделя до «искупления»?

— Если больше времени пройдёт, то человека уже сложно найти. Даже Арно за такое редко берётся. Я не видел, с каким копьём ты пришёл в лагерь. И если оно было другое, я тебе настоятельно рекомендую вспомнить, в какой истории твоё оружие замешано. И рассказать это мне. Может, и помогу, — сержант повернулся ко мне и ехидно ухмыльнулся. — За соответствующую плату. И под письменное обязательство, конечно же.

Пока Ирвин говорил, я быстро перебирал в голове события до «искупления». И единственное место, где отметилось моё копьё, — это бой с пауком в схроне барона. Там древко копья раскололось. Я пытался собрать остатки, но, видать, что-то упустил.

Но почему ищут именно в «искуплении»? Точно, я же отдавал копьё в ремонт в Сен-Бернаре и говорил, что в «искупление» пойду. И кузнец, и трактирщик могли дать моё описание, хотя вряд ли запомнили хорошо: поток народа был большим у обоих. Но то, что я южанин, они сказали. Поэтому Арно и обратил на меня внимание. Были ли ещё южане в «искуплении»? Да, ещё пятеро. Все мертвы.

— А собака господину Арно зачем? По запаху ищет?

— Это не совсем собака. Это монстр. И да, по запаху ищет, но не всегда находит. На тебя вот не среагировала. Может, в этот раз ты действительно ни при чём. Или просто пахнешь не тем, что он ищет.

— Монстр? Их можно приручить?

— Не всех и не всегда. Но есть специальный артефакт, «Шип Подчинения (F)», который вживляют в монстра. И тогда через «Кольцо Сопряжения» можно привести тварь к подчинению. Вроде как артефакт может влиять на её мозг, заставляя испытывать к хозяину уважение и желание выполнять команды.

Ирвин говорил непривычно много. Похоже, нервное напряжение сегодняшнего дня сделало его болтливым.

— А само кольцо, если уровень «Системных Операций (F)» третий или выше, позволяет отдавать команды удалённо. И вроде даже что-то получать в ответ. В общем, тварь становится как бы артефактом. Но это работает или совсем с тупыми, типа пауков и насекомых. Или со стайными, которые могут признать в хозяине вожака.

Сержант говорил, а я думал: есть ли такой артефакт для людей? Могут ли человека сделать «как бы артефактом»? Или это действует только на монстров? Мысли были интересные, но сейчас были дела поважнее. Необходимо продумать свою легенду более детально. Чтобы никаких схронов его милости в ней не возникло.

Когда до выхода оставалось метров двести, Арно пустил свою собаку вперёд. Волкодав умчался, призывно лая, а я закрепил в памяти последние детали своей легенды, собирая её так же тщательно, как Селена шила рану.

Выход встретил нас мягким светом заката и шумом лагеря. Солдаты барона, оставшиеся снаружи, повскакивали, увидев колонну. Кто-то выругался, кто-то осенил себя Кругом. Монахи уже ждали у входа, привлечённые собакой Арно. Они сразу подошли к носилкам.

— Его милость сюда, — голос Савар был спокойным, профессиональным. — Мы возьмём.

Баронских оттеснили, носилки передали. Один из монахов сразу склонился над бароном, проверяя пульс, другой начал шептать молитву. Барон не шевельнулся. Живой груз, не больше.

Арно де Монфор подошёл ко мне. Шаги тяжёлые, уверенные. Собака рядом, идёт шаг в шаг, пасть приоткрыта.

— Ты, южанин, — сказал он тихо, но так, что все ближайшие замерли. — Пойдёшь со мной. Прямо сейчас.

Глава 22

Ангел

Арно развернулся и пошёл в центр лагеря, не оборачиваясь. Как человек, который не сомневается, что за ним последуют. Его волкодав встал рядом со мной и посмотрел очень внимательно. С явным гастрономическим интересом. Будто прикидывал, сколько во мне мяса и насколько оно свежее. Или насколько у меня яркая искра и сильно ли будет ругаться хозяин, если он съест ее прямо сейчас. Намёк я понял и поторопился догнать Монфора.

Когда мы оказались в его шатре, Арно предложил мне сесть, сам взял взял со стола блокнот Ирвина — тот самый, из которого сержант читал мне досье на Лиса. Интересно, когда успел забрать блокнот у сержанта? Или перевернул вверх дном палатку Ирвина, пока нас не было?

Молчание затягивалось. И, наверное, должно было действовать на меня угнетающе. Но ещё там, на Земле, я имел сомнительное удовольствие познакомиться с тем, как проводят «простой разговор» силовые ведомства, так что эта попытка психологического давления никакого впечатления на меня не произвела.

А вот волкодав, севший слева и непрерывно смотревший на моё горло, изрядно давил на нервы.

— Откуда ты взялся, Эллади? Имя не местное. Типаж — тоже, — говорил Арно спокойно, расслабленно. Словно вёл беседу.

— Из графских земель. Про Юго де Вилара слышали?

Арно поморщился. Про него слышали все: от графского замка и до гор на севере. Даже по местным меркам он отличался жестокостью и религиозным рвением. На Земле ему уже лет пять как дали бы пожизненное или даже электрический стул. А тут он был пусть и неприятным, но полезным членом общества и свиты графа. Таким, кого не любят, но терпят, потому что он делает грязную работу.

Про этого деятеля мне рассказали другие из «искупления». И несколько человек, сбежавших от него, изначально в лагере были. Все уже мертвы.

— Служил под его началом? — я кивнул. — И что случилось?

— Я давал клятву на Круге Владыки, что буду молчать. Так что сказать не могу.

— Значит, быть дезертиром и попрать законы Церкви ты можешь, а сказать правду — нет?

— Дезертир нарушает законы мирские, не церковные. Мои же нарушения законов