Искра Свободы 1 - Александр Нова

не истечёшь кровью, но если быстро не зашить артерию и снова не пустить по ней кровь, то ткани начнут отмирать. А с обширным некрозом уже никакое зелье лечения не справится.

— Если это не чудо, то как тогда должно выглядеть чудо?

— Я слышала легенды, что осенённые Благодатью Владыки с такими ранами, как у барона, спокойно продолжали сражаться. А раны сами закрывались, артерии сами склеивались. Не мгновенно, но достаточно быстро.

С одной стороны, это всё звучало нереалистично. А все чудеса, которые я встречал до этого, с некоторым скрипом, но можно было объяснить в рамках известной мне физики и биологии. С другой — может, там с (D) — ранга и начинается настоящая магия? Такая, что не просит разрешения у законов бытия?

До выхода из пещер оставалось совсем немного, когда мои вяло текущие мысли прервал лай собаки. Нам навстречу кто-то двигался.

Лай стал громче, ближе. Злой, настороженный, с хриплым рыком в конце. Из туннеля впереди вырвался свет. Яркий и белый. Явно не от факелов: использовали «Осветитель (F)». В этом свете шли пятеро.

Двигались спокойно, без суеты. Как хозяева, пришедшие на шум. Впереди — крупная собака, почти по пояс человеку, с широкой грудью и массивной головой. Настоящий волкодав. Собака не рвалась, не тянула. Просто шла с низко опущенной мордой и смотрела на нас умными, оценивающими глазами. Словно мы её еда, только почему-то ещё живая.

За собакой — старший. Лет пятьдесят, может, чуть больше: седина в висках, лицо грубое, обветренное, без лишней мимики. Кираса поверх кольчуги, ремни натянуты как надо, всё сидит по фигуре. На боку — полуторный меч. Не парадный, боевой, с потемневшей гардой. Такой носят не для красоты.

Остальные четверо выглядели скромнее, но тоже люди явно не простые: хорошие шлемы и кольчуги, щиты с гербом барона, оружие ухоженное. Очевидно не деревенская стража.

Собака остановилась, рывком подняла голову и зарычала — тихо, предупреждающе. Старший кинул на неё взгляд, словно мысленно передавая команду, и рычание тут же стихло. Дисциплина у пришедших была железная. Даже у зверя.

— Доклад, — бросил старший. Голос низкий, привыкший командовать. Взгляд прошёлся по колонне, задержался на носилках с бароном. — Что здесь произошло?

Ирвин шагнул вперёд, отдал честь — чётко, но без лишней покорности.

— Господин Арно де Монфор, — сказал он. — Его милость тяжело ранен. Нападение монстра.

Пока сержант отчитывался перед родственником барона, Лис тихо шепнул мне на ухо, почти не шевеля губами:

— Это дядя барона. Он у него главный ловчий.

— И кого ловят? — спросил я так же тихо, не сводя глаз с пришедших.

— Людей. Дезертиров, беглых крестьян, браконьеров. Всех, кто барону мешает или против его власти идёт.

Ирвин закончил доклад, хмурый Арно подошёл к носилкам с бароном, осмотрел и, выпрямившись, ровным голосом приказал:

— Я принимаю командование. Остановиться. Все «искупление» немедленно ко мне. Для допроса.

Ловчий не объяснил, по какому поводу будет допрос. Но тон был такой, что попытка уточнить выглядела бы как дерзость.

Я почувствовал, как мои люди напряглись. Бывалый тихо выругался под нос. Ирвин не шелохнулся, но взгляд его стал острее.

— Господин Арно, я не спорю с вашим правом, — сказал сержант спокойно. — Но его милость в тяжёлом состоянии. Нужно доставить барона к монахам как можно скорее. Зелье работает, но уход нужен постоянный. А если засада? Монстр может вернуться. Или новые искажённые. Если передать вам «искупление», то кто пойдет впереди и примет на себя первый удар? Придется ставить солдат его милости. Но барон не для того выхлопотал отпущение грехов этому отребью, чтобы они прятались за спинами верных барону людей.

Арно смотрел на Ирвина несколько долгих секунд. Собака тихо зарычала. Кто-то бы уже начал оправдываться или извиняться. Ирвин не стал.

— Логика есть, не зря тебя сержантом назначили, — буркнул ловчий наконец. — Ладно, сделаем иначе. Допрос отложим, но быструю проверку я проведу сейчас.

Старый вояка повернулся к нам и громко приказал:

— Все «искупление» ко мне! Предоставить свои копья для досмотра.

Мы непонимающе переглянулись, но приказ выполнили. Арно внимательно осматривал каждый наконечник, каждое древко — благо его артефакт-фонарик давал достаточно света.

— Кто из вас менял копьё или другое снаряжение уже в рейде? — резко спросил он.

Я покосился на Бывалого, но тот не шелохнулся. Это хорошо: «искуплению» добыча не положена. И если всплывёт история с тем, что мы самовольно присвоили себе копья и щиты искажённых убитого нами патруля, плетей мы получим точно. Но безопасную и общеизвестную правду сказать было нужно.

— Господин Арно, — вышел я вперёд. — У меня шлем и наручи. Как отступные за выигранный Суд Владыки получил.

— Суд Владыки у «искупления»? А тут у вас интереснее, чем я думал, — ловчий посветил фонариком мне в лицо. — А ты, я смотрю, южанин. Покажи-ка ещё раз копьё своё.

Я протянул оружие, не делая резких движений: рядом стояла собака Арно и следила за мной. Она ждала малейшего повода, чтобы вцепиться в моё горло.

Арно повторно осмотрел мое копье, а потом повернулся к Ирвину:

— Он с этим копьём в «искупление» пришёл?

Ирвин с ответом немного помедлил. Вспоминал, наверное, как сам давал нам разрешение взять оружие с патруля искажённых. Что, в общем-то, тоже было нарушением. И тоже наказывалось плетьми.

— Вроде с этим. В лагере Сен-Бернара «искуплению» с оружием ходить нельзя. А в рейде с этим был. На штурм деревни точно с ним шёл.

По лицу ловчего пробежала тень разочарования, но так просто Арно сдаваться не стал.

— Эй, бойцы, кто-то из вас другое копьё в руках этого южанина видел? — спросил он у баронских.

Ответом было нестройное «нет». Николя высказался более конкретно.

— Копьё хорошее, господин Арно. Я ещё когда увидел, сам себе такое захотел. Он или с ним, или вообще без оружия ходит. А когда с копьём, то нагло себя так ведёт, словно благородных кровей, будто ему все позволено.

Старый вояка отмахнулся от других желающих подлизаться к новому начальству и вылить грязь на меня. Интересовало Арно что-то другое. Он перевёл взгляд на меня, ещё немного посмотрел, а потом поднял руку, призывая к тишине.

— Боевое построение. Выдвигаемся к выходу. А ты, Ирвин, пойдёшь впереди. Вместе со своим «искуплением».

Подчиниться какому-то сержанту и признать свою ошибку в оценке ситуации Арно не мог и не хотел. Поэтому и поставил Ирвина к нам — словно в наказание за дерзость. А заодно — как напоминание, кто здесь теперь командир. Сержант не дрогнул. Даже не выругался, а просто стал рядом со мной.

Шли некоторое