Кому много дано. Книга 4 - Яна Каляева

Ладно, вообще-то не черт с ним, конечно. Вообще-то нормальный человек, увидев в небе светящегося налима размером с дирижабль, должен хотя бы на секунду остановиться и заново пересмотреть всю свою жизнь. Но у меня как-то уже кончился запас изумления на эту командировку. Есть сумеречное небо, в небе рыба, под ногами милаха Карабалык, впереди город шекспировских страстей на болоте. Ну да. Значит, так теперь выглядит вторник.

Карбалык приближается к берегу, разворачивается задом, снова кладет хвостяру на полусгнившую пристань.

— Уо!

Не прощаясь, сбегаю на землю.

— Буду потом рассказывать, как Наследника на поединок вез… — бормочет мне в спину Лодочник, но я не слушаю.

Слобода.

Ярусы циклопической барахолки начинаются в полусотне шагов от пристани, и громоздятся все выше, тянутся все дальше, так что отсюда даже городской стены не видно. Но я-то знаю, что город есть — там, в глубине обмотки из этих безумных торговых рядов, памяти, смеха, слез, забвения. Как ракушка в спутанных водорослях.

Хватаю ближайшего йар-хасут за плечо.

— Я Егор Строганов! Наследник договора моего рода с Нижним Владыкой. Иду, чтобы вызвать на поединок Рядника Договора. Дары Владыкам — при мне. Сопроводи меня к городским воротам.

— Большая честь для меня, — бормочет пойманный Вышний, и указывает рукой в дальний проулок. — За мной, господин Строганов! Доверьтесь.

«Тогда они тебя не обманут, Егор Парфеныч, и платы не станут требовать, кратчайшим путем проведут» — учил Сопля.

Поворот, поворот, лесенка. Несет квашеной капустой. Ну, или чьей-то памятью о квашеной капусте, тут не угадаешь.

Кратчайший путь — самый узкий, через самую задницу, это я уже понял. Мой проводник лезет в щели, подныривает под грязные тряпки на веревках, из которых тут состоят целые кварталы. Дырявые сапоги, подвешенные на столбиках, стукаются об дерево.

Вот и городская стена вдали. Дальше сам.

— Как там Кыштыган? — напоследок интересуюсь у провожатого. — Отстроил трактир?

— Не, — машет лапкой карлик. — Его в Вышние обратно перевели, теперь он не Кыштыган, а просто Кыш. Служит в городе трубочистом.

Хм.

Кивнув мелкому — не благодаря его, — шагаю к воротам.

Ба-а, старые знакомые! Мечник и копейщик.

— Опять ты! — доносится из-под шлема. — Учти, в этот раз…

— Я — Егор Строганов. Наследник…

Произношу мантру до конца — стражники с грохотом распахивают обе половинки ворот.

— Проходи!

Не удерживаюсь — напоследок оборачиваюсь через плечо и роняю:

— Запомните, мужики! Правильный ответ — сорок два. Его надо только понять.

Стражники не отвечают, но чувствую, как повисло в воздухе заинтересованное недоумение. Ну, будет ребятам, что обсудить ближайшую сотню лет, которая один миг.

Топаю мимо статуи, по улицам-расщелинам — вперед! О, вот и конная милиция из-за леса, верхом на ящерицах.

— Я — Егор Строганов!.. — и дальше по тексту.

— Сади его в седло, Тарган! Скачи в Ратушу!

«Они должны будут тебе помогать, Егор Парфеныч. Иначе — кара… Да и не смогут они иначе. Только спасиба не говори, спасибо — оно вроде как отдарок. А там будет не мена. Там будет… исполнение».

Ну вот меня парни, которые при исполнении, и домчат. Никогда еще не приходилось ездить верхом на ящерице, да уж.

И вот холл Ратуши. Сотни бедолаг Вышних корячятся в очередях. Скрипят перья. Звучит унылая ругань.

В очереди к окошку «Прием жалоб на прием жалоб» замечаю коротышку с табличкой «Был здесь до вас». Глубоко.

Я тоже встаю — в центре холла, — поднимаю голову к засиженной мухами люстре.

— Я! Егор! Строганов! Наследник! Договора моего рода!..

В Ратуше поднимается паника: начинают метаться и клерки — в нарукавниках и пенсне, — и посетители — с воплями «вас тут не стояло!» Падает какой-то шкаф.

Ну, думаю, немного бодрящего хаоса здешней трясине на пользу.

— Требую проводить меня ко Дворцовому Секретарю! — завершаю я. — Немедля!

Меня даже слегка самого пробрало значимостью момента — для них. Именно сейчас, в давке среди взбудораженных Вышних. История Изгноя, блин, творится! И круги от этого камня, брошенного в болото, пойдут очень далеко.

Сопровождает меня целая делегация, в которой даже мелькают, кажется, изумленные рыла Шамота и Моквы.

Лестница, лестница, лестница.

«Я за бабушкой, полтора года уже стою!» «А я за теткой в кофте в горошек, а вас не помню!» — гомон Вышних несется со всех сторон. — «Ты за мной!» — «Вот и нет!» — «Вот и да!» — «Играем?» — "Еще как играем!'

Напоминает разворошенный муравейник, в котором исчезли вдруг все муравьиные дорожки — и муравьи решили вместо работы играть в азартные игры.

…Вот и дверь в нужный кабинет.

Секретарь поднимает голову от стола.

— Я Егор Строганов…

— Вы принесли Владыкам Изгноя дары? — перебивает меня болотник.

— О да. Только не обоим. Мои дары для Владчицы.

Стопки бумажек у меня с собой нету, да и не нужны на самом деле они.

Но важно, что я не вру.

У меня за спиной, за распахнутой дверью, в коридоре — повисает молчание. Мертвая тишина. Карлики в кабинете — на лесенках у стеллажей — замирают тоже.

Секретарь сканирует меня взглядом, белая пленка истаивает, как тонкий лед на глубокой луже.

Тянутся мгновения.

— Двадцать три добровольных сделки зафиксированы, — шелестит Секретарь, — это достаточная плата за аудиенцию. Хочу уточнить еще раз: дары для Владычицы?

— Да. Только лишь. Не для Владыки!

— Зафиксировано.

Он отставляет в сторону печать с изображением песочных часов. Берет другую — ту, где две чаши весов.

— Вашу руку.

«Послушай, сосед Сопля, то есть, конечно, Ялпос. А ведь ты мне сливаешь сведения, которые… очень дорого стоят».

«Все так, Егор Парфеныч, все так. Олимпиада Евграфовна не смогла расплатиться бы».

«Ну а я чем с тобой должен расплачиваться? Неужто все эти инсайды — за счет пятка кухонных работников?»

«Не просто работников, а партнеров, — поднимает палец Сопля; теперь ноготь на нем нормальный, хоть и обгрызенный, а не как на куриной лапе. — Во-вторых же, Егор Парфеныч… Я с вас по нижней планке беру. Знаете, почему?»

«В знак наших добрососедских отношений».

«Не только. Я, понимаете ли, вот что осознал. Не хочу становиться Нижним. Я теперь этого боюсь, пуще смерти! И вот держу цены крохотными. Не нужны мне сильные мены. Ни с кем!»

«Почему боишься-то, Ялпос?»

«Увидите Нижних — сами поймете, Егор Парфеныч».

Между тем Секретарь сжимает