Вечно голодный студент 7 - RedDetonator

завершения форсдетокса осталось ещё сорок минут, поэтому всё выглядит так, будто я проигрываю эту гонку за жизнь, но это только выглядит — когда я разгоняюсь до максимальной скорости, таймер отключается и это, я смею надеяться, реальное отключение, а не переход в скрытый режим…

— Фука! — выкрикнул я, споткнувшись об стапель и покатившись кубарем.

Зрение затуманилось, поэтому я почти ничего не вижу, запасённые калории тают на глазах, а мышцы напрягаются, из-за чего форсреген и форсдетокс замедляются.

Это порочный круг, в котором я не могу остановиться, так как это ускорит нейротоксин, но мне нужно остановиться, потому что активность замедляет регенерацию…

«Какая же тупая смерть», — подумал я с отчаянием и посмотрел на тушу Ёжика. — «Я же победил тебя, говна ты кусок! Это нечестно!»

Продолжаю бег, но сознание продолжает мутнеть.

Тут мне приходит в голову гениальная идея, которая должна была прийти ко мне гораздо раньше — нейротоксин ведь в ране!

Решительно достаю нож и рассекаю им свою щеку. Форсреген, естественно, продлился на двадцать с лишним минут, но я вообще не почувствовал боли.

Бегом возвращаюсь в здание завода и поднимаюсь в мезонин, где подбегаю к зеркалу и рассматриваю ранение.

Переключаюсь на УФ-зрение и всматриваюсь в рану. Да, что и требовалось доказать — в крови находятся очень мелкие инородные предметы. Снимаю с пояса фляжку и начинаю промывать рану.

Вообще не чувствую, как вода попадает на повреждённую плоть, но вижу, как кровь смывается, и инородные предметы вымываются вместе с ней.

Мне показалось мало этого, поэтому я перехватываю нож и начинаю отрезать от себя щеку. Это выглядит жутко, но, из-за очень мощного обезболивающего эффекта нейротоксина, я не чувствую почти ничего.

Кусок моей щеки был отрезан и отброшен в раковину, а я замер.

Проходит несколько минут и не происходит ничего.

— Фа! — воскликнул я.

Форсдетокс переоценил степень отравления и сообщил, что осталось 8 минут 16 секунд работы.

— Фа-а-а!!! — воскликнул я ещё громче.

Но передо мной возник прайс на форсреген щеки — теперь нужно раскошелиться на 14 838 килокалорий…

— Фяфь… — произнёс я недовольно. — Фафно…

Онемение всё ещё действует, и я не знаю, как долго оно продлится. Главное, что оно не убивает меня.

Ложиться на диван я не рискую, хотя такое желание у меня есть, поэтому я выхожу из мезонина в производственный цех и осматриваю его на предмет ценностей.

Из ценностей тут только станки непонятного и понятного назначения, а также турель с длинноствольной пушкой. Похоже, что это орудие калибра, как минимум, 75 миллиметров — такие калибры характерны для патрульных катеров и корветов.

Боеприпасов к орудию, увы, не наблюдается, поэтому я начал обыск.

Ничего полезного не нашёл, но это потому, что я не шарю, что тут есть полезного — тот же Фазан смог бы оценить всё это и определить всё самое интересное. А я могу только со значением покивать, глядя на очередной станок…

Отмеренное время прошло и форсдетокс завершился.

— Да, сука!!! — воскликнул я торжествующе.

Форсреген ещё не закончился, поэтому я, чтобы не тратить неказённые килокалории, покладисто лёг на диван в мезонине и закрыл глаза.

Усталости больше нет, будто и не было её только что, но надо дождаться, пока восстановится щека, которую я отчекрыжил и она теперь очень сильно болит.

«Ёбаный Ёжик…» — подумал я с ненавистью. — «Чуть не убил меня…»

Но меня прямо очень заинтересовали его иглы. Может ли этот эффект быть схожим с тем особым мечом Профа? У него, вроде как, лезвие крошится на микропорошок, который вызывает закупорку сосудов и некроз, а тут, как я понимаю, порошковый нейротоксин…

«Надо собрать их все, очень аккуратно, чтобы накопить запас», — решил я. — «Если нейротоксин окажется устойчив к высоким температурам, а это вполне может быть, потому что хуй их проссышь, этих мутантов, то можно будет юзать порошок в боеприпасах».

Да и сами иглы можно приспособить в качестве оружия ближнего боя — обрезать до приемлемой длины, оборудовать рукоятью и вот тебе нож-ваншот.

У меня есть версия — эта херня парализует нервные окончания и тормозит работу интерфейса, который опирается на данные самого организма.

При хирургических операциях на КДшниках, при вкалывании обезболивающих всех типов, никакого замедления интерфейса не фиксировалось, иначе бы мы все об этом знали, поэтому тут либо очень сильный обезболивающий эффект, либо моя теория неверна и истина в чём-то другом.

В любом случае, теперь я рад, что у нас есть НИИ КД, в котором имеется специальное отделение, занимающееся токсинами и прочим. Не у меня по этому поводу голова будет болеть и я этому очень рад.

«А то ходили раньше, строили теории, думали, придумывали, сочиняли…» — подумал я, глядя в металлический потолок. — «Ах, вот в чём дело…»

Только сейчас я осмыслил, в чём была причина внезапности появления Ёжика — здание построено из железобетона и обшито жестью в несколько слоёв. Это, пожалуй, лучший экран для ЭМ-излучения.

Впредь буду гораздо более осторожен со всеми металлическим сооружениями, потому что появление Ёжика стало очень неприятным сюрпризом. А ещё я сильно недооценил его опасность. Как-то не ждёшь, блин, что иглы, изначально предназначенные для обороны ёжиков, могут стать оружием нападения.

«А ведь это, в каком-то смысле, очевидная мутация — ядовитые иглы…» — подумал я. — «Некоторые растения выработали что-то такое задолго до зоошизы, впрочем, как и некоторые животные».

Форсреген завершился, ограбив меня на бешеные килокалории, на которые я мог бы спокойно фунциклировать, сидя на жопе ровно, несколько дней, поэтому я поднялся с дивана и посмотрел на себя в зеркало.

Одежда в дерьмовом состоянии, но так было и до встречи с Ёжиком, а вот левая щека выглядит, как кожа младенца из рекламы подгузников — нежная и розоватая.

— Хаггис… — произнёс я, пощупав щеку. — М-да… Надеюсь, она успеет огрубеть и принять исходный цвет до того, как я вернусь в Волгоград. А то Щека и остальные обязательно будут угорать надо мной.

Покидаю мезонин и иду к туше безвременно почившего Ёжика, который уже, большей частью, вытек на асфальт.

Достаю из рюкзака высокопрочные перчатки, надеваю их и рассматриваю Ёжика.

— Как же тебя разобрать? — спросил я его.

Он, конечно же, не ответил, но это был риторический вопрос.

Вытаскиваю из рюкзака набор инструментов и начинаю выдирать иглы, по одной штуке за раз.

Судя по всему, он мог выстреливать только ограниченным набором игл, а остальные были постоянными. Это стало понятно, когда я смог сравнительно легко выдернуть несколько игл, которые находились в специальных полых гнёздах, а их