Двадцать два несчастья – 7 - А. Фонд

— Вот! — торжественно произнес я.

— Что это? — растерянно спросила Алиса, слегка брезгливо рассматривая вывалившиеся ступеньки и отбитую штукатурку на фасаде.

— Это санаторий, — просто пояснил я.

— И что? Зачем ты меня сюда привез?

— Затем! Это тот самый санаторий, в который я вложу деньги за продажу своей доли в твоей компании. Ты же не собираешься терпеть меня среди акционеров?

С этими словами я, не дав ей опомниться, потащил внутрь.

— А теперь смотри, Алиса.

Схватив ее за руку, я начал подниматься, увлекая за собой наверх по ступенькам.

Там я открыл дверь, и мы ворвались в холл.

— Быстрее! — скомандовал я, и мы со всех ног побежали по гулким коридорам.

— Быстрее, еще быстрее! — поторапливал я.

Не то чтобы я решил поиздеваться. Но, во-первых, время поджимало — Александра Ивановна дала мне всего несколько часов, — а во-вторых, я не хотел дать Алисе возможность засыпать меня глупыми вопросами, потому что еще в дороге она мне жуть как надоела. Поэтому я сразу же затащил ее в галерею с минеральным источником.

— Вот! — выдохнул я, когда мы остановились в центре зала.

Затем подошел к щитку и включил два рычажка, как это делала обычно Тайра Терентьевна, которой почему-то не было видно.

Загудели и замигали бледные огоньки, на потолке вспыхнули лампочки, привычно полилась приятная марийская мелодия, и из каменного грота начала струиться вода.

— Попробуй, — предложил я, когда пара литров уже стекла. — Ты должна это выпить.

— Зачем? — Алиса на всякий случай спрятала руки за спину. — Сергей, ты что-то… Я тебя вообще не понимаю. Ты сошел с ума или что? Отравить меня хочешь?

— Попробуй, я тебе говорю!

Я вытащил из кармана складной стаканчик, набрал в него воды и протянул ей.

— Пей.

— Ты точно меня отравить хочешь! — возмутилась она.

Я с удовольствием опорожнил стаканчик сам и набрал еще один.

— Видишь? Если бы хотел отравить, уже корчился бы в муках. Более того, если бы хотел тебя убить, я бы это сделал по дороге, а не тащил сюда. Утопил бы в Глухом озере. С концами! Знаешь, как там страшно? Там злые духи бродят! Так и ждут, как бы укусить какую-нибудь прекрасную даму за сладкую булочку! Пей, говорю! Попробуй!

Алиса недоверчиво сделала маленький глоточек, немного постояла, перекатывая воду на языке, затем выпила еще. А потом глаза ее от изумления расширились.

— Интересно, — медленно пробормотала она. — Какой вкус непонятный…

— Сульфатно-кальциевая, минерализация четыре и шесть. При Союзе ее бутилировали на всю республику, а потом забросили и забыли.

— И в чем идея? — наморщила носик Алиса.

— Помнишь сказки про живую и мертвую воду? Вот это — живая, без шуток. Я хочу на базе этого источника запустить реабилитационный центр по методике академика Епиходова, моего тезки и научного руководителя. Метаболические программы: ожирение, предиабет, гепатоз, восстановление после всего того, что люди с собой делают годами. Поначалу основная аудитория будет, думаю, женщины среднего возраста и старше. Потом наверняка подтянутся и мужики. Индивидуальные программы, биомаркеры, контроль до и после. В общем, я планирую сделать здесь не классический санаторий с кислородными коктейлями, а совсем другое.

Алиса молча сделала еще глоток, выигрывая себе время на обдумывание, а я добавил:

— Алиса, ты хоть представляешь, сколько женщин за пятьдесят готовы платить за то, чтобы за две недели сбросить пять–семь килограммов, убрать отеки, подтянуть кожу, улучшить самочувствие и набраться энергии — и все это без голодовок, пластики и насилия над собой? Просто вода, грязи, ванны, физиотерапия и грамотно подобранная программа. Курс шестнадцать–восемнадцать дней, два раза в год. Они будут возвращаться, потому что результат сразу увидят в зеркале.

Глаза у Алисы загорелись, как у боевого кота, вернее, кошки, но она все еще колебалась. И даже без показаний эмпатического модуля я понимал почему.

— Слушай, я же понимаю, о чем ты сейчас думаешь, — доверительно сказал я. — Могу тебе прямо сейчас вернуть твои акции. Не думай, что я решил их присвоить. Просто я прекрасно понимаю, что ты сейчас же их отдашь дорогому Виталику… а я, как друг, не хочу, чтобы ты наступила на те же грабли.

При этих словах на лицо Алисы набежала тень.

— Да, ты отдашь Виталику, введешь его в совет директоров, он какое-то время поиграет роль хорошего мальчика, а потом не факт, что Николь…

— Они уже давно не встречаются! — взвизгнула она, и визг гулким эхом отбился от сводов грота, от диких камней на стенах.

— Ладно, пусть не Николь, — кивнул я, хотя не верил в это ни секунды. — Но он у тебя такой себе мужичок, и я полагаю, любая другая аферистка на него клюнет, особенно с деньгами. Тем более он уже один раз тебя предал — предаст и второй.

— Он меня не предаст, — сказала она, правда, голос звучал не совсем уверенно.

— А в прошлый раз он тебе что говорил? — перебил я. — Послушай, Алиса. Он вернулся, ты его простила — прекрасно. Дай ему испытательный срок. Год. Пусть докажет, что пришел к тебе, а не к твоим деньгам. В дела фирмы не пускай. Любит — пусть откроет свое или идет работать.

— Куда работать? — фыркнула Алиса. — Он же ничего не умеет, кроме как…

— Он учитель. Пусть идет в школу, преподает.

— В школу? На тридцать тысяч? Ты серьезно?

— Абсолютно. Тридцать тысяч — зато свои, честные. Не хочет в школу — пусть идет в колледж, на кафедру, репетиторством занимается. Голова есть, руки есть, диплом есть. Пусть сам решает. Главное — сам. А ты из него сейчас делаешь карманного пуделя: наряжаешь, пристраиваешь в свою фирму, и он тявкает только с твоего разрешения. Потому и бегает к восторженным дурочкам — хоть там делает вид, что он мужик.

— Ну ты загнул…

— Ничего я не загнул. Дай ему свободу, Алиса. Ты зарабатывай, он пусть тоже работает, но самостоятельно. А прибыль с его доли вложи в санаторий, к примеру. Первое время здесь я поставлю все на ноги сам, а затем введу тебя в совет директоров.

— Я могу возглавить… — задумчиво проговорила Алиса, но я покачал головой:

— Нет. На операционку уже есть