Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов

Виктор рядом со мной подался вперёд на стуле. Охотник смотрел на отца с тем выражением, с каким допрашивают пойманного врага. Без жалости, без снисхождения. Только холодное ожидание ответа.

Северский закашлялся снова. Дольше, чем в прошлый раз. Когда приступ прошёл, он вытер рот тыльной стороной ладони и заговорил. Голос его стал ещё тише, и мне пришлось придвинуться, чтобы разобрать слова.

– Расскажу, – сказал он. – Раз уж начал, расскажу всё до конца.

Он перевёл дух и продолжил:

– Когда я понял, что достаточно стар и час мой недалёк, первое, о чём я подумал: наследников у меня нет. Законных нет. Есть только двое бастардов, которых я же и выгнал. Виктор исчез, Павел бродит зверем по лесам. Я начал понимать, что умру один, и после меня останется пустое имение, которое растащат соседи. Род прервётся. Земля отойдёт государству. Всё, что строил дед и прадед, сгинет.

– И ты решил спасти Павла, – догадался Виктор.

– Да. Проклятье, которое я на него перекинул, мог снять только очень сильный маг. Или существо, которое разбирается в крови и родовых узлах. Я искал такого. Долго. И нашёл.

Северский сглотнул, и я увидел, как ходит кадык на его истончившейся шее.

– Тенелист, – произнёс он.

Виктор рядом со мной вздрогнул.

Мне же стало ещё интереснее. Я подозревал это и раньше, ещё после разговора с Оленским. Но подозрение и подтверждение из первых уст совершенно разные вещи.

Теперь картина дополнилась важнейшим фрагментом: Тенелист не просто расширяет аномалию. Он активно вербует людей по ту сторону барьера. Ищет слабых, отчаявшихся, тех, кому нечего терять. Предлагает сделки, которые выглядят как спасение, а на деле открывают ему дорогу к новым территориям. Классическая схема поглощения: найти уязвимую компанию, пообещать инвестиции, а после подписания контракта забрать всё до последней копейки.

– Он вышел на меня сам, – продолжил Северский. – Я даже не знаю, что это такое. Человеком его назвать язык не поворачивается. Предложил мне сделку. Он снимет проклятье с Павла, а я разрушу барьер на ваших землях, господин Дубровский. Для этого мне и понадобился штырь. Тенелист объяснил, что именно нужно сделать, куда вбить, в какой день.

– И вы согласились, – констатировал я.

– Понимал, что он, скорее всего, обманет, – голос Северского сделался совсем хриплым. – Такие существа не держат слово. У них нет чести, нет понятия о долге. Но у меня не осталось других вариантов. Никто не хотел связываться с родовым проклятьем такой силы. А Тенелист… Он хотя бы пообещал попробовать. И я за эту соломинку ухватился.

– Проклятье с Павла снял не Тенелист, – сказал я. – Его снял я. Ритуалом “Обратный ток”, через кровь Виктора.

Северский медленно повернул ко мне голову. Новость явно стала для него неожиданной.

– Значит, Пашка жив? – спросил он. – В человеческом обличии?

– Жив, – подтвердил Виктор. – Благодаря Всеволоду, а уж точно не тебе. Лежит сейчас в лечебнице Дубровского, восстанавливается после десяти лет в теле зверя.

– Жив… – повторил Северский, и по его щеке скатилась влага. Я не стал бы утверждать, что это были слёзы раскаяния. Но и притворством они не выглядели. – Значит, Тенелист и в самом деле обманул. Я ведь понимал это с самого начала. Но другого выбора у меня не оставалось.

– Выбор у тебя был, – жёстко ответил Виктор. – Ты мог не изгонять нас. Мог признать сыновьями. Мог обратиться за помощью к людям, а не к тварям из аномалии.

Северский закрыл глаза. Грудная клетка поднималась и опускалась медленно, с усилием.

– А ты бы пришёл, Витька? – спросил он, не открывая глаз. – Если бы я написал тебе письмо: “Сын, возвращайся, мне нужна помощь”. Пришёл бы?

Виктор медленно покачал головой.

– Нет, – признал он. – Не пришёл бы.

– Вот потому и не было выбора, – тихо ответил Северский. – Я сам создал ситуацию, из которой нормального выхода уже не существовало. Изгнал детей из-за проклятья. А потом не смог до них достучаться, потому что сам же сжёг все мосты. Круг замкнулся.

Я молчал. В голове прокручивалась вся цепочка событий, и картина наконец складывалась.

Северский, мучимый родовым проклятьем, перекидывает его на младшего сына. Павел обращается в зверя. Северский выгоняет обоих сыновей, чтобы скрыть следы. Годы проходят, других наследников нет, наступает новая болезнь. В отчаянии он обращается к Тенелисту. Разрушает мой барьер в обмен на обещание исцелить Павла. Тенелист обещание не выполняет, зато получает доступ к моим землям. А Павла в итоге спасаю я, вообще без участия Северского.

Классическая сделка с шулером. Только ставками были не деньги, а человеческие жизни и целый регион в придачу. И что характерно, Тенелист провернул это блестяще. Получил всё, что хотел, не дав взамен ровным счётом ничего. Северский разрушил барьер, открыл тварям дорогу на мои земли и остался ни с чем. А теперь лежит при смерти, потому что, судя по всему, та самая “сделка” его и доконала. Тенелист берёт плату не только территориями. Он берёт её жизненной силой.

– Сергей Викентьевич, – обратился я к нему. – Зачем, вы думаете, мы сюда приехали?

Северский снова открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд у него прояснился, словно разговор придал ему сил.

– Полагаю, вы приехали не просто так, господин Дубровский. Вы привезли с собой моего сына и этот штырь. Значит, вам от меня что-то нужно.

Прозорливый старик. Даже на смертном одре мозги у него работали. Уж не знаю, о каком бреде говорил пожилой капитан.

– Мне нужны ваши показания, – прямо сказал я. – Официальные и заверенные. О том, что штырь-дестабилизатор заказали вы. Что барьер разрушили вы. Что вы действовали по указке Тенелиста. Каждое слово, сказанное вами сегодня, должно лечь на бумагу и быть магически заверено нотариусом. Документ, который можно предъявить графскому совету.

Северский какое-то время молчал. Потом его лицо медленно изменилось. Впалые щёки чуть дёрнулись, уголок рта пополз вверх. Он усмехался.

– Я дам вам показания, господин Дубровский, – произнёс он. – И более того, я стану вашим самым преданным союзником в этом деле. Буду свидетельствовать перед кем угодно. Против Тенелиста, против кого бы то ни было. Расскажу всё, что