Калгари 88. Том 16 - Arladaar

— Смотрите! Смотрите! — крикнул какой-то парень, сидящий в первом ряду. — Эта фигуристка прыгает не так, как другие, не прижимает руки к груди, а поднимает их наверх! Никто больше так не делает!

— Какая ещё другая фигуристка? — с возмущением крикнула женщина, сидевшая за два места от него. — Ты что, не знаешь? Это же знаменитая Люда Хмельницкая, ради которой сюда собрались почти все!

Арина, удачно сделавшая прыжок, форсировать разминку не стала. Немного ослабила темп проката, доехала до центра арены, потом неожиданно резко набрала скорость, встала моухоком на ход вперёд и прыгнула двойной аксель. Чисто!

Зрители наградили её громкими аплодисментами. Впрочем, аплодисменты сейчас не смолкали: фигуристки одна за другой прыгали каскады, прыжки. Правда, иногда вместо аплодисментов трибуны ахали после падения или коряво сделанного элемента.

Осталось сделать последний прыжок: тройной лутц, с которым у неё в последнее время были всё какие-то проблемы. Разогнавшись от левого короткого барда к правому, посередине пути встала чётко на дугу назад-наружу, поймала наружное ребро на левой ноге, ударила зубцом правого конька по льду и прыгнула тройной лутц. Неудачно! В этот раз прыжок не получился, хоть и приземлилась на лезвие. Второй ногой чиркнула по льду, явно получился недокрут, и Арина едва удержалась на ногах, сделав неловкую кракозябру. Посмотрев на корявый след от конька, Арина покачала головой и покатила дальше.

— Люда! Сделай ещё один! — крикнул Левковцев.

Арина подняла руку, показывая, что слышит тренера. Проехала половину круга, как будто раздумывая, в чём ошибка, потом стала резко разгоняться от левого короткого борта к правому, опять встала на дугу назад-наружу и прыгнула тройной лутц. Но и в этот раз прыжок чистым не получился: приземлилась в степ-аут и едва не коснулась льда рукой. «Да что ты будешь делать!» — Арина почувствовала, как вскипает от негодования.

— Люська, соберись! — раздался громкий крик Аньки. — Что ты там ковыряешься? Делай чётко!

Ну вот, ей уже Анька что-то советует. Так и до тренерства дойдёт…

— До конца разминки осталась 1 минута! — сказал информатор. Трибуны отреагировали на это объявление залихватским свистом.

Фигуристки уже почти не разминались: всё, что надо, уже сделали, кто-то успешно, кто-то неуспешно. Но время разминки прошло. Сейчас они, не торопясь, раскатывались вдоль бортов, посматривая друг на друга и на зрителей. Но только не Арина!

Она проехала один круг, развернулась задними перебежками и покатила от левого короткого борта к правому.

— Смотрите, какая настырная! — крикнул тот же парень, что кричал о прыжках с руками наверх. — Наверное, пока чисто не сделает, не уйдёт!

Он был совершенно прав. Арина не могла уйти с раскатки, не сделав один из основных прыжков, за который ей ставили хорошие оценки. Не сделать прыжок чисто: потом ещё 35 минут сидеть и сомневаться в себе, гадая, сделает его в прокате или нет…

На третий раз прыжок получился! Пусть не идеальный, с небольшим недокрутом, но всё-таки вышел. Конечно, тому, что у неё сейчас кое-что начало разваливаться, была определённая причина: эта причина называется пубертат! Как и говорил спортивный врач, она вошла в окончательную стадию роста, и техника начала понемногу сыпаться. Даже то, что ей с лёгкостью давалось ещё летом, сейчас она исполняла с определённым трудом, что иногда вызывало беспокойство, которое она старательно гасила. Сейчас самое главное — удержаться на таком уровне. Хотя бы до чемпионата Советского Союза…

— Разминка закончена, просьба спортсменкам покинуть лёд! — сказал информатор.

Фигуристки одна за другой потянулись к калитке, Люда ехала самая последняя, но радостная и торжествующая. Смогла!

— Люда, ты большая молодец! — заявил Левковцев. — Я понимаю, как тяжело тебе. Но всё-таки ты сделала всё, что требуется.

— Спасибо, Владислав Сергеевич, — согласно кивнула головой Арина, при этом подумав, что, по сути, ничего сверхординарного она не сделала: относительно удачно провела разминку. Но ведь ещё нужно выйти и сделать прокат…

— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Мария Серова, город Ленинград, — объявил информатор.

Мария Серова, семнадцатилетняя ленинградская фигуристка, ещё одна ученица Алексея Николаевича Гришина, выслушав последние наставления тренера, согласно кивнула головой и покатила к центру арены, приветствуя зрителей. Раздались громкие аплодисменты и ободряющие крики.

— Люда, ты здесь останешься? — спросил Владислав Сергеевич, когда Арина надела чехлы на лезвия.

— Нет, Владислав Сергеевич, — мотнула головой Арина. — Пойду в тренажёрку, постараюсь привести себя в норму и перевести дух. Больше я разминаться сегодня не буду.

— Хорошо! — согласился Левковцев. — Я попозже подойду.

Арина взяла бутылку с водой, салфетницу, накинула на руку олимпийку и отправилась в тренажёрный зал. Можно было посидеть на скамейке, а то и на одном из двух пуфиков, немного подумать о насущном. Вместе с ней отправились Наталья Лебедева и Татьяна Малинина в сопровождении Ксенофонтова. Игорю Борисовичу сейчас на арене было делать нечего, он счёл более важным провести это время со своими фигуристками. А вот Владислав Сергеевич рассуждал по-другому: он хотел смотреть соревнования, чтобы понять, на что можно рассчитывать здесь.

Мария Австрийская, ученица Кудрина, и Соколовская остались у калитки выхода на лёд: вскоре им предстояло стартовать…

…Арина сидела на пуфике, прислонившись спиной к стенке, и слушала, что происходит на арене. Иногда вставала и прохаживалась по залу, чтобы не застоялись мышцы. В тренажёрном зале было относительно тихо, и только с арены доносились музыка и громкие аплодисменты с восторженными криками зрителей от сделанных прыжков. Когда начала катать Соколовская, Арина сразу определила: крики зрителей и громкие аплодисменты усилились многократно, это можно было сказать со всей определённостью: ни Марине Серовой, ни Марии Австрийской зрители так не аплодировали и не кричали…

… Соколовская стояла у калитки и смотрела в глаза тренера. Безусловно, она уже сильно привыкла к этому человеку, который раскрыл её талант по-новому. И, конечно же, была очень рада, что он лично приехал на короткую и произвольную программы. В этом она видела большую надежду на очередную золотую медаль.

— Марина, сосредоточься! — сказал Жук. — Нужно одновременно контролировать себя, контролировать заходы на прыжки и в то же время показывать эмоции, малагенья это требует. Однако я знаю, что у тебя всё получится. Работай!

Жук хлопнул ученицу по плечу, Соколовская кивнула головой и быстрыми перебежками покатила вдоль судейского борта, поворачиваясь в обе стороны и поднятыми