Воин Арете - Джин Родман Вулф

множество прямых линий, но не меньше и извилистых или округлых. Походи по этим плитам не торопясь – долго изучая каждый рисунок. Обнаружил ли ты хотя бы два одинаковых?

– Нет, – сказал я.

– А вот это очень хорошо! Так, теперь подойдем к дворцу поближе, но для этого нужно сперва из него выйти. Посмотри-ка на запад. Ты все еще видишь там реку? Широкая ли это река?

– Очень широкая. Я еле-еле могу различить деревья на том берегу.

– Хорошо. Теперь, пожалуйста, ступай на запад, к реке. Все время иди прямо, пока вода не лизнет твои ступни. Травянистый ли берег у этой реки?

Берег был вовсе не травянистый, а покрытый толстым слоем черной грязи.

– Так, хорошо. Теперь повернись к востоку, подними лицо и посмотри на свой дворец. Достаточно ли он высок?

Да, он был высок! И украшен сотней легких арок и воздушных галерей. И многочисленными рядами колонн, и каждый следующий ряд колонн своими резными капителями возвышался над предыдущим…

– Ступай к нему. А теперь остановись и посмотри налево и направо. Что ты видишь?

Вокруг расстилались поля пшеницы, трепещущей на ветру.

– А перед тобой что?

Передо мной была аллея, по обе стороны которой возвышались статуи.

– Что это за статуи? Опиши их.

То были львы с лицами мужчин.

– Нет. Такова только одна статуя, самая ближайшая, – это тебя сбило. Смотри внимательно: все остальные чем-то отличаются друг от друга. Опиши мне статую, которая обращена лицом к той, которую ты только что назвал.

Это была крылатая львица с головой и грудью женщины.

– Правильно. Сделай два-три шага вперед и скажи, что за статуя стоит за этой львицей с женской головой.

Я сделал, как он велел. Там оказался крылатый бык с головой бородатого мужчины. Напротив него стояло изваяние могучего человека с головой быка.

– Хорошо.

Мне казалось, что я слышу голос Симонида в стонах ветра; на мгновение мне почудилось, что он не рядом со мной, а на севере, за морем, хотя я прекрасно понимал, где он на самом деле. Мне показалось даже, что он, возможно, умер, а я слышу лишь дух его, который неведомым образом вырвался из гробницы и теперь никак не может отыскать вход в нее.

– Теперь смотри на того льва с лицом мужчины. Внимательно смотри. Он будет хранителем твоего имени. Этот камень мягок. Вынь свой нож и вырежи на этой статуе свое имя, Латро, – ну да, прямо на правой передней лапе.

Я поступил так, как мне было велено, хоть и казалось, что вот-вот явится стража и убьет меня на месте за осквернение такой красоты.

Старательно вырезывая каждую букву, я сгорал от любопытства: как же все-таки я сумел из Эллады добраться до этого дворца? Неужели это было так давно – я отлично поужинал вместе с остальными, послушал музыку, а потом полез на вершину холма… А дальше? Все терялось в тумане…

– Повернись и смотри прямо на львицу с головой женщины и женской грудью…

Я повиновался. Статуя шевельнулась, поднялась и расправила могучие пернатые крылья, размерами превосходящие паруса любой триремы.

– Ты, конечно, узнаешь меня, Латро? – Точно огромная кошка промурлыкала. Я покачал головой. – Я твоя мать и мать твоей матери. Для меня и благодаря мне ты выкрал коней Гелиоса, чтобы их можно было вернуть ему. И это я спрашивала, кто ходит утром на четырех, днем на двух, а вечером на трех. И все, кто не мог ответить мне, вечером умирали.

Глава XXIX. Дворцовые стены

Тысячи колонн, великое множество статуй в аллее и картин на стенах – я как будто до сих пор брожу среди всего этого. Никогда и ничего в своей жизни я не помнил так живо! Так я и сказал Симониду, когда он некоторое время назад спросил меня об этом. Я был занят своими записями. Он задал мне несколько пустяковых вопросов, по большей части я на них ответил, но на некоторые не смог. В целом, похоже, он остался мною доволен.

Сказать по правде, я боялся, что забуду этот дворец, когда он прервал меня; однако, как ни странно, не забыл. А потому могу потратить несколько минут на то, чтобы описать сегодняшнее чудесное утро.

Эгесистрат, его жена и мидиец Зихрун недавно отправились в путь. Чернокожий, я, Кимон, Гиперид, Ио и другие тоже прошли с ними вместе несколько стадий по дороге и попрощались. На обратном пути Ио и мальчишки шли позади остальных, и я, заметив, что Ио хочет поговорить со мной, чуть отстал и пошел рядом с нею.

– Господин мой, – сказала Ио, – ты, возможно, уже написал об этом в своей книге, но, может быть, тебе стоило бы снова и снова записывать то, чему учит тебя тот старик? Вдруг он на самом деле поможет тебе восстановить память?

Я ответил, что, конечно же, постараюсь последовать ее совету.

– Все мы были во Фракии – я знаю, ты этого не помнишь, но это так. И в священной пещере богини Котис была ее большая разрисованная статуя – она потом еще сгорела, к вечеру, в тот же день. И пещера эта была окружена множеством фракийцев, и ты охранял вход в пещеру. Вдруг ты сказал мне, что слышишь снаружи лай собак, и Эгесистрат вышел посмотреть, а фракийцы даже не попытались его остановить. Мы с тобой и с чернокожим говорили об этом, но так ни к какому выводу и не пришли. Не знаю, спрашивал ли ты его об этом потом.

– Нет, ни он меня, ни я его, – сказал я.

– Я так и думала, но мне казалось, я должна напомнить тебе об этом. Ты вчера слышал ночью собак?

Я не слышал и покачал головой.

– А я слышала, вот и подумала, что тебе нужно об этом знать и записать в своем дневнике – просто на всякий случай. Вдруг ты снова встретишься с Эгесистратом, а меня рядом не будет.

– Разве ты не пойдешь со мной в Спарту? – спросил я.

Она ответила, что пойдет, только эти спартанцы – люди очень неприятные.

Я никак не мог вспомнить, как зовут того мальчика, что повыше; Полоса-то я помнил.

После позднего ужина я спросил у Полоса, пойдет ли он с Ио и со мной. Он кивнул, второй мальчик, постарше, тоже кивнул.

* * *

У нас есть тележка, запряженная мулами, на которой везут наши припасы. Мой сундучок тоже едет на ней, а также вещи Ио. Повозкой правит Симонид, поскольку он