Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

На берегу было непривычно пусто. Ни огоньков рыбацких костров, ни разговоров людей, идущих на рассвете на свой промысел. Они сейчас сидят за стеной и проедают зерно из царских запасов, а здесь лишь ветер гуляет среди холмов, поднимая песок и заставляя шелестеть выжженную лютым солнцем траву. Только цикады трещат, как обычно, они не в курсе, что мы в осаде. Кстати, пополнение, что шло к нам, опоздало всего на час и теперь сидит в крепости. Вот они-то мне и помогут. Там хватает тех, кто бегает, как испуганная лань.

Удивительное убожество местной осадной науки замечательно описал Гомер в своей «Илиаде». Помнится, греки девять лет просидели в укрепленном лагере, а осажденные троянцы так донимали их своими вылазками, что один раз чуть не сожгли корабли. Надо понимать, что все десять лет в окрестностях Трои исправно собиралось зерно, и оно как-то попадало в немаленький город. Иначе что они там ели все это время? Хотя, десятилетняя осада — это чушь, конечно. Невозможно это по экономическим причинам. Но здесь затевается что-то похожее, потому что ахейцы устраиваются капитально. Они рубят деревья и сооружают подобие рогаток, но перекрыть дороги, идущие к городу, даже не подумали. Впрочем, прошел всего день и, наверное, они это все-таки сделают. Не полные же они кретины. На башне мигнул огонек, и я кивнул двум рыбакам, которые за толику малую согласились рискнуть своей шкурой. Мы сели в лодку, и они ударили по воде веслами, стараясь идти как можно тише. Мы спустимся со стороны Пролива, сделаем дело и уплывем тут же. Налетчики не пойдут за нами, они просто не успеют столкнуть в воду корабли. Бояться нужно только стрел, и для этого в лодке лежат два простеньких щита из лозы. Их будет вполне достаточно, если парни из крепости не подведут.

— Шум, молодой господин, — сказал пожилой рыбак с лицом, похожим на маску, вырезанную ножом из мореного дуба. — Это в лагере.

— Слышу, — ответил я.

Полсотни воинов из тех, что помоложе, в темноте подобрались вплотную к ограде и забросали спящих стрелами и камнями. Наверное, здорово, когда ты видишь сон, а тебе на башку падает булыжник грамм на двести, пущенный навесом. Редкостное по приятности ощущение, и я даже понимаю ахейцев, которые возмущенно заорали и начали строиться около своих немудреных укреплений.

— Греби! — скомандовал я и занялся небольшими горшочками, наполненными тлеющими углями. К каждому из них я сплел веревочную корзинку с ручками, превратив все это в метательный снаряд.

— Заходи носом к берегу! — сказал я рыбакам. — Когда убегать будем, щитами прикроемся.

Мужики после недолгого раздумья кивнули и заложили крутую дугу. У этой лодки нос от кормы не отличается ничем, можно в любую сторону грести. А я очень надеюсь, что часовые сейчас ждут врага спереди, а не сзади, и у меня будет время хотя бы на пару прицельных бросков. Горшков-то у меня целых пять, потому что я изрядный оптимист. Для неоптимистичного варианта я положил рядом натянутый лук и пять стрел, каждую из которых тщательно осмотрел перед выходом. Плоский бронзовый наконечник наносит жуткие раны, широкие и кровавые. Страсть, до чего дорого такой красотой стрелять!

А у ограды лагеря завязался нешуточный бой. Наши парни бьют из темноты по ахейцам, которые в свете костров видны как на ладони. Сами же ахейцы наблюдают какие-то темные пятна, на которые лишь иногда падает свет ущербной луны. Берег все ближе, и я раздул угольки, бросив в горшки по куску смолы.

— Ну, господи, помоги, — прошептал я, когда до цели осталось всего ничего. — А, черт! Неактуально! Он же не родился еще. Шанта, бог воинов, укрепи руку мою! Я принесу тебе в жертву барана и козу! Да, так правильно будет!

Мы подошли к берегу между двумя крайними кораблями. До каждого — метров по десять. Я раскрутил свою доморощенную пращу и бросил первый горшок, который разбился о палубу с печальным звоном. В том хаосе, что творился сейчас в лагере, этого никто и не заметил. Если не заметят еще хотя бы пару минут, у меня все получится. Зной стоит необыкновенный, и дерево палубы должно быть сухим до звона. А ведь там еще такелаж и паруса.

Второй горшок пошел. Третий! Четвертый! Все, лимит удачи исчерпан. Меня заметили, и на берег выбежал полуголый воин, который держал в руке пращу. Он размахнулся, выписав замысловатую петлю, и бросил камень, который ударил меня в грудь, прикрытую восемью слоями проклеенного полотна. Удар оказался до того силен, что меня даже с лавки сбило. В груди хрустнуло что-то, и я едва смог вздохнуть. Если бы в голову попал, только мозги бы брызнули. Как хорошо, что их там нет!

— Ходу! — прохрипел я и зашарил рядом с собой, пытаясь взять щит.

Из лука пострелять захотел, мальчик? Подумал, что тут тир! Унести бы ноги!

— Да подними ты щит, парень! — заорал рыбак, который ударил веслами так, что на лбу его набухла вена толщиной в палец. — Убьют ведь!

Я поднял щит, сплетенный из лозы, и вовремя. В него тут же впилась стрела. Вторая воткнулась в борт рядом со мной, а третья ударила старого рыбака под лопатку, и он со стоном упал вниз. Я выхватил у него весло и начал грести, уводя лодку прочь от берега, на котором разгоралось два огромных костра.

Глава 6

Очередное пробуждение стало чуть менее неприятным, чем предыдущее. Я сел на кровати и вздохнул. Было больно, но терпимо. Отбило грудную клетку капитально, но ребра вроде целы. У меня был печальный опыт в прошлой жизни, сломал, но сейчас непохоже. Я встал с постели и повертелся из стороны в сторону. Ужасно неприятно, но боль глухая и какая-то далекая. Глубокий вдох! Нет, все-таки целы ребра.

— Проснулся? — в комнату заглянул отец, на лице которого, обычно совершенно непроницаемом, я сейчас читал что-то, смутно похожее на одобрение. — Пошли, тебя дядя зовет.

— Что с рыбаком? — спросил я. — Живой?

— Все хорошо с ним, — успокоил меня Анхис. — Стрела без наконечника была, в ребро уперлась. Ее наш костоправ вырезал и кровь прижег. Жить будет, а царь наградит его.

Из боковой комнатки, в которой я ночевал, до царских покоев — рукой подать. Да, это не Троя. Тут с десяток небольших клетушек, в которых живет царская семья: жена, две дочери и маленький сын, что как бы намекает на мое будущее. Хотя, у нас и хеттские обычаи тоже действуют. Воины могут выбрать