Такидзиро - Семён Афанасьев

— И ты хочешь сказать, что инструментарий, которого не пожалели для жалких барыг, не будет задействован для целого генерала из Центрального аппарата? — не то чтобы он опасался залётных, но противостояние с государством есть противостояние с государством, даже с таким, как Китай.

Даже на своей территории. Бывший спортсмен никогда не страдал недооценкой противника — готовится всегда нужно качественно.

— Нет у нас нужных ресурсов в Японии, — Чень недовольно поморщился, взглянул на друга и не сдержался. — Как ты себе это представляешь технически?

— Никак, это не мой профиль. Поэтому спрашиваю тебя.

— Основной путь на сегодня — взаимодействие с Интерполом через национальное бюро Китая. В случае со мной это заранее мимо — паспорт-то тайванский. А насчёт принудительного изъятия человека, в Японии нереально. Нам в Токио нереально, — поправился он. — У вас тут не Канада.

Брови учёного поднялись ещё выше, взгляд и вовсе расфокусировался. Надо будет ему намекнуть наедине, чтоб учился владеть лицом, подумал якудза.

— Ты не в курсе процедуры технически, — терпеливо вздохнул товарищ. — Юридически экстрадиция обеспечивается Верховной народной прокуратурой КНР и Верховным судом. Причём они — в нашем случае — к тайваньскому паспорту? Хоть и некрасиво так говорить в адрес своих, но тот случай, когда руки коротки.

— Он упомянул в разговоре тайваньский паспорт, — напомнил кумитё. — И прямо сказал: не хотелось бы поднимать тему эмиссии документа на официальном уровне, однако если потребуется…

— Пусть поднимают вопрос, — отмахнулся генерал. — Мелкий гангстер, что с тобой разговаривал, не в теме: стрелять себе в ногу никто не будет, — он покосился на Вана и повторно осёкся.

Мая понял недосказанное: в случае компрометации паспорта Ченя автоматически возникнут вопросы по всем другим таким же — если канал на документы используется материковыми китайцами до сих пор.

Или иными словами. Из-за одного мятежного генерала громить собственную нелегальную агентуру Пекину не с руки — шум будет до небес, в регионе начнут разбираться с подобными документами повсюду, от Филиппин и Океании до Сеула и Хоккайдо.

В голове всплыло чьё-то умное изречение: выстрел из пушки не должен стоить дороже разваленного ею сарая. А если таких выстрелов на сарай требуется ещё и несколько…

— Как проходит типичная операция? — неожиданно прорезался учёный.

— ЦКПД утверждает цель, — генерал беззаботно зевнул. — Мы определяем страну пребывания. Через частных лиц начинается давление — "вернись по-хорошему и сам".

Мая сделал стойку на продолжение, никак не комментируя.

— Если не помогает — работают дипломаты, частные детективы или агенты под прикрытием. Зависит от страны, региона и оперативной обстановки. Доклад окончил! — Чень дал понять, что углубляться не хочет. — Теперь ты скажи, можно это привязать к реалиям твоей страны? — с сарказмом.

— Если ты нужен живой, нет, — признал глава Эдогава-кай.

Живым украсть Ченя точно нереально. В силу рода занятий Мая хорошо представлял варианты по теме — успешных для Пекина среди них не было, поскольку отдельно взятый тайваньский паспорт гостит, ни много ни мало, у члена Общественного Совета МВД Миёси Мая.

Кто в курсе, что это значит, тот в курсе.

Чего тогда ждать? Он по второму кругу прокрутил в голове мимику, интонации, эмоции Рю Сэйкая, который Лю Чжэньхай — та сторона явно на что-то рассчитывает.

— А выстрел из дальнобойной винтовки ты учёл? — оябун пересказал две последних истории, убийство разработчика Мацуситы по фамилии Танигути и обстрел дочери перед судом.

Чень перебил, не дослушав:

— Зачем перед выстрелом по мне предупреждать об этом тебя? Присылать к тебе Ли Чжэньхая — откровенно светить агентуру?

Логично. Не вяжется. Тогда какова подоплёка?

Глава 15

— Чем обязаны вашему вниманию? — удивления даже скрывать не пришлось — кого-кого, а двоюродную сестру Хьюги Хину Мая здесь не ждал.

Застенчивый Ван ойкнул и накрылся полотенцем — он единственный из троих сидел не в горячей морской воде, а на бортике бассейна (глава Эдогава-кай, ещё четверть часа назад не собиравшийся участвовать в спа-процедурах, всё же уступил уговорам друга).

— Позвольте представиться, Йошида Йоко, я исполняю обязанности начальника Службы безопасности этого здания, — сотрудница массажного сектора перевела вошедшую на китайский.

— Мы с вами некоторым образом друг друга знаем хорошо, — глава Эдогава-кай пока не решил, как относиться к происходящему, — мои люди сейчас подчинены вам и наша охранная компания уже неделю охраняет небоскрёб. — На мгновение мелькнула мысль о розыгрыше со стороны весьма непростой девицы.

— Я представляюсь больше не вам, Миёси-сан, — Йошида кивнула ему, однако нормально поклонилась персонально Ченю. — А вашему другу-гостю.

— Зачем? — удивление оябуна переросло в изумление. — Йошида-сан, не сочтите за резкость, вы бы не могли объяснить лично мне вашу позицию? — он сделал знак сотруднице Атлетики, чтоб та не переводила на жонггуо.

— Отменяю последнее распоряжение! — Чень на ломаном японском ввинтился между ними. — Перевод нужен — уважаемая Йоко имеет новости, которые касаются меня! — договаривал он уже по-китайски, поскольку словарный запас его нихонго кончился, не успев начаться.

— Ваш гость прав, Миёси-сан, — ещё один поклон Йошиды, на сей раз кому надо. — Прошу прощения за вторжение, — она спохватилась и хлопнула себя по лбу, наконец-то. Хоть всего лишь игра, но пусть. — Вы не возражаете, я поясню?

В таких ситуациях главное — челюстью не стукнуть об пол от удивления, кумитё продолжил изумляться дальше, но уже про себя. Вслух он сказал:

— Если вид голых стариков в бане вас не смущает, чувствуйте себя как дома. — Не скандалить же из-за повода, который ногтя выеденного не стоит.

Если она ведёт себя так, есть причина. Пёс с ним, с этикетом. Послушаем.

В следующий миг тренированное внимание бывшего спортсмена трансформировало его изумление мало не в шок: взгляды, которыми награждали друг друга генерал и сб-шница были… многообещающими? Захотелось даже глаза протереть.

Да ну? Мая, не чинясь, потаращился пару мгновений на Ченя.

Ну да. Эти двое вовсю рассыпались во взаимных реверансах, правда, молча.

Одна-а-ако, как говорит Решетников.

— Вы рассердились на меня, Миёси-сан, — кузина Хину мягко улыбнулась (она тоже отслеживала обстановку и наверняка заметила взрыв эмоций оябуна). — Но это скрываете. Пожалуйста, простите меня, поскольку…

Она тоже дипломированный психолог, училась вместе с Моэко, это Мая знал всегда. Интересно, кто ещё кроме неё может так читать по моему лицу? Что я чувствую, как правило, не расшифровывает даже родная дочь, а здесь какая-то Йошида.

— Не рассердился, — он перебил. — Напрягся от вашей нетривиальности — да, но, думаю, вы понимаете почему. Йошида-сан, пожалуйста, переходите к делу?

— Не дави на умную, красивую, очень одинокую в душе женщину! — в первую секунду глава Эдогава-кай даже подумал, что переводчица что-то напутала с