"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

Словно в подтверждение его слов, где-то далеко на юге проснулся колокол. Голос его был низок, скорбен, и почти сразу к нему стали присоединяться голоса других колоколов.

– Да, наши сумчатые друзья точат для Мескии острый нож.

Мои выводы были логичны: Райсэр и Бинтала обладали одними из сильнейших морских флотов региона, посоперничать с которыми мог лишь великолепный флот Кель-Талеша; остров Инзара, разделенный непрекращающейся гражданской войной, был отличным источником профессиональных наемников; на Сингхаре пребывала в изгнании династия Зиань, которая, если помочь ей вернуться в Пайшоань, могла бы свергнуть увядающую династию Шэн-Эй и устроить нам, мескийским империалистам, очень горячую кровавую баню. Юг континента следовало проверить просто потому, что тамошние государства пребывали в состоянии перманентных вялотекущих конфликтов, поддерживаемых не в последнюю очередь мной. Рано или поздно они станут частью Мескии, как многие державы до них, а пока следовало пресекать любые намеки на будущее объединение. Если господин ри Гмориго, например, и там начнет сверкать своими дипломатическими талантами, это будет грозить нам всевозможными неприятностями, но только при одном очень важном обстоятельстве.

– Чтобы гассельцы преуспели на юго-востоке мира, – озвучил мои мысли Зефир, – Меския должна быть связана очень серьезной войной на северо-западе. Той самой, для предотвращения которой тебя вроде как и послали в Арбализею.

– Все верно.

– Следовательно, Северная коалиция и патронирующий ее Гассель хотят войны. Если им удастся втянуть вас в нее на своих условиях, подготовленный удар с юго-востока станет реквиемом по былому величию Мескии. Даже вы не сможете вести войну на два фронта, если к ней открыто присоединится Гассель, а ты знаешь, что эти стервятники обязательно так и поступят. В итоге все станет так плохо, что последний удар нанесет взбунтовавшийся народ. Захватывающе, не так ли?

– Скорее печально. Однако не могу сказать, что ты меня огорошил. Кое о чем я уже знал и кое-какие меры уже принял.

– Ну еще бы. Хм, почему кофе так долго нет? Куда запропастился Бо?

– Насколько я понимаю, Зеф, мы с тобой сейчас в шаге от заключения военного союза между нашими странами?

Зефир страдальчески вздохнул и стал капризничать:

– Не знаю. Возможно. В этом деле слишком много «если». Если ты не сможешь предотвратить войну, если ты не успеешь прибрать беспорядок на Юго-Востоке, если гассельцы решатся играть в открытую… Мне будет нелегко убедить других феодалов прийти на помощь мескийским кузенам. Мы далеки от остального мира и ценим это.

– Ладно, Зеф, вот тебе еще одно «если»: если все пойдет по наихудшему сценарию и Мескии станет жизненно необходима помощь наших ингрийских братьев, во что нам это станет?

Он не оценил такого неэлегантного перехода к сути встречи, но акцентировать на этом внимание не стал.

– Я хочу Арбализею, отдай ее мне.

– Она не моя, чтобы я ее отдавал.

– Пожалуй, я недостаточно точно выразился. Я хочу, чтобы Арбализея перешла из-под исконно мескийского влияния под влияние Ингры и чтобы ты мне в этом посодействовал.

– Как?

– Помоги выдать Луанар Арбализейскую за моего младшего брата.

– Мы говорим о той Луанар, которая на данный момент считается похищенной?

– Да.

– О той самой, которая должна стать новой мескийской императрицей?

– Силана всеблагая, ну сколько еще женщин с таким именем ты знаешь?! – раздраженно мотнул он головой. – Хочу женить брата и получить эту землю.

– Вот это поворот. И зачем это тебе?

– Посмотри вокруг! Какие тут пляжи!

Хотелось бы посмеяться, но как-то не получалось.

– Это представляется мне маловероятным. Кронпринц намерен жениться, как только станет Императором, чтобы укрепить позицию династии путем скорейшего рождения наследника, и Луанар эл’Азарис подходит для этой миссии как нельзя лучше.

– А вместе с ней вся Арбализея прильнет к Мескии плотнее чем когда-либо. Понимаю. Но вот тебе цена за нашу помощь на случай, если Гассель вступит в войну.

Итак, Зефир возжелал расширить зону влияния Ингры на другом конце света столь необычным образом. Зачем – не суть важно. Отговаривать его тоже было бесполезно, ведь, поставив перед собой цель, истинный тан будет двигаться к ней, пока не достигнет либо пока не умрет от истощения.

К счастью, Зеф не требовал немедленного ответа, он лишь озвучил предложение на вероятное будущее. Гораздо больше в этот момент его волновала странная нерасторопность Бо Мучази и почему все звонари Арадона вдруг решили одновременно сойти с ума.

– Нижайше молю о прощении, мой тан! – пискнул коалак, семеня к нам с серебряным подносом в руках. – Кухарка вдруг стала сама не своя, пришлось делать кофе заново.

– Ах, Бо, мне это неинтересно! Ну почему я должен страдать от жажды?

– Я бы не посмел утомлять вас ненужными глупостями, мой тан, но эта несчастная рыдающая женщина там, на кухне, сказала, что забил Нострольм, главный колокол Фатикурея.

Зефир принюхался к густой черной жидкости и сделал маленький глоток, при этом оттопырив мизинец.

– И что с того?

– Он бьет, – ответил я вместо коалака, резко покидая нагретое место, – только в тот день, когда великий теогонист принимает сан, либо в тот день, когда великий теогонист умирает. Прости, Зеф, но я больше не смею злоупотреблять твоим радушием. Если тебя это не затруднит, распорядись скорее отвезти меня в наше посольство.

– Разумеется, – ответил он, – но ты обдумай мое предложение как следует.

– Обязательно, – пробормотал я, быстро шагая прочь, – обязательно.

Тридцать первый день от начала расследования

Прошлая ночь была карнавалом безумия. Сердце пробыло у меня совсем недолго и попало в руки того, от кого его следовало спрятать любой ценой. Я оказался на грани смерти… хотя это мельчайшая из всех моих проблем. Увы, приход нового дня лишь принес новые.

Стимер мчал по улицам Арадона на всех парах, а они, эти улицы, стремительно просыпались. Тут и там слышался вой скорбящих, великий плач поднимался над столицей. Пришлось приложить все силы, дабы отрезать себя от общего эмоционального поля.

Что-то промелькнуло справа от транспорта, и я приказал шоферу притормозить. Он насторожился, вытащил пистолет, но использовать оружие не пришлось. Себастина открыла дверь и села рядом. Мы тронулись. Вскоре подзатянувшееся молчание было нарушено.

– Я вновь подвела вас, хозяин.

– Не продолжай. Есть вещи, над которыми мы не властны, и лишь счастливая случайность позволяет мне двигаться, пока другие замирают в загустевшем как смола времени. Тут не о чем больше говорить.