"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Только после этого я поднимаю голову и смотрю на главаря.

— Пока вы там, видимо, прихорашивались, дамы, — говорю я ровно. — Из разлома, за который вы отвечаете, полезли монстры. Которые чуть не поубивали ни в чём ни повинных скалолазов. По закону, если ответственный отряд не реагирует на угрозу вторжения монстров в зоне своего разлома, любой другой зарегистрированный отряд имеет право вмешаться. Что мы и сделали. Ещё вопросы есть?

Лицо главаря искажается злостью. Он явно не ожидал такой осведомлённости и такой оперативности.

— Это наш участок! А значит, и наша добыча! — скалится он. — Так что макры на землю и валите, пока я добрый. Иначе…

Глава 6

Смотрю на главаря, а гонора ему не занимать. У меня такое стойкое ощущение, что я и не переносился ни в какой другой мир. Всё по-старому. Какие-то ушлёпки силой хотят забрать чужое.

Ну сам же прощёлкал свой разлом. Я-то здесь каким боком? Людей надо было спасать.

Вздыхаю и слегка улыбаюсь. Сейчас буду уму-разуму учить этого выскочку.

Эдакий мажорчик — папочка проплатил дорогие шмотки и тачки, вот он и решил, что может права качать.

— На основании статьи семь «Б» Устава охранно-ликвидационных отрядов я имел право вмешаться, при условии, что гражданские были в опасности или срок закрытия разлома отрядом вышел.

Смотрю на скалолазов, которые продолжают рассыпаться в благодарностях.

— У вас был последний день, а вот и гражданские, которые пострадали из-за вашего бездействия.

— Слышь, — дёргается главарь. — Я сказал…

— Если у вас есть претензии, — перебиваю его, — обращайтесь в Региональную Коллегию по делам Изнанки. Попытайтесь оспорить мои действия в суде. Но сейчас — разлом закрыт, гражданские спасены, инцидент исчерпан.

Я вижу, как его люди напрягаются, руки тянутся к оружию. Мои ребята, чувствуя это, тоже занимают более выгодные позиции. Ну, кроме Цыпы, разумеется, он просто стоит стеной и хрустит костяшками. Даниил замер, его шпага-хлыст уже наготове.

Но главарь, видимо, понимает, что правда не на его стороне. И что открытый конфликт здесь и сейчас — плохая идея. Ему это лишь добавит проблем. У нас есть свидетели, благодарные свидетели, что немаловажно.

— Ладно… Скорпионов, да? — он смотрит на мой родовой перстень. — Запомнил. Мы ещё встретимся.

Я улыбаюсь ему, широко и абсолютно незлобно.

— С превеликим удовольствием, — говорю я. — Ты не один такой, кто мечтает со мной ещё раз встретиться. Всё бывает.

Разворачиваюсь спиной к ним — демонстративный жест — и делаю знак своим.

— Всё, поехали домой.

Мы уезжаем. В зеркале заднего вида вижу, как люди из «Косатки» стоят и смотрят нам вслед. Их главарь что-то яростно говорит по рации. Неприятность на горизонте приобрела новые очертания, но сейчас я чувствую только удовлетворение.

Бой прошёл отлично, команда сработала как часы, новый боец показал себя с лучшей стороны. К тому же мы ещё и конкурентов позлили. День удался.

В машине царит усталая, но довольная тишина. Цыпа, довольный боем, тихо напевает себе под нос какую-то песню. Ира дремлет, прикорнув у окна. Даниил сидит, выпрямившись, и смотрит в окно, его пальцы время от времени поглаживают рукоять необычной шпаги. Он явно доволен собой и проверкой, которую прошёл.

— Неплохо поработали, — говорю я, глядя на дорогу. — Даниил, ты впечатлил. Котов не обманул.

Он слегка кивает, не отводя взгляда от пейзажа.

— Спасибо. Ситуация была… управляемая.

— Управляемая, — фыркаю я. — Хорошо сказано. Для тебя, наверное, всё управляемое, если не трогают.

Он бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах мелькает что-то вроде уважения, смешанного с осторожностью.

Вернувшись в усадьбу, я отвожу Даниила в одну из свободных комнат в гостевом флигеле. Она просторная, чистая, с видом на парк.

— Вот твоё временное жильё. Если что нужно — скажи Оле или Евграфычу. Правила простые: не лезь туда, куда не просят, не трогай то, что не твоё. Всё остальное — по договорённости. Утром обсудим график и задачи.

Он осматривает комнату, и я вижу, как его взгляд на мгновение задерживается на кровати с чистым бельём. Наверное, мысленно уже перебрал всю гадость, какая может быть на белье.

Жду вопроса, гладили ли простыни, чтобы клопов убить, но нет.

— Благодарю, — говорит Ужин коротко. — Всё в порядке.

Даю ему несколько мелких указаний на ближайшее время — ознакомиться с территорией, получить базовый набор снаряжения от Олега, потренироваться с нашими гвардейцами, чтобы привыкнуть к совместным действиям. Он кивает.

Вот и отлично, а у меня дела.

* * *

Деревушка близ поселения поклонников Сольпуги, Бахчисарайский округ.

Толик стоит на пороге своего самого важного задания. Инструкции от графа были чёткими: внедриться, узнать, что это за культ. Что они знают про Сольпугу. Каковы их ритуалы. Не лезть на рожон. Раз в три дня — связь. Если что — сигнал для внеплановой эвакуации.

Олег добавил практических советов: как вести себя среди замкнутых сельских общин, на что обращать внимание.

Первым делом Толик создаёт себе легенду. Он же не может просто прийти в деревню и сказать: «Здравствуйте, я шпион».

Нужна история. Правдоподобная, простая. И здесь он мастер, уже приходилось.

Толик находит на карте маленькую, неприметную деревушку в десяти километрах к северу от цели. Достаточно близко, чтобы быть «своим» по району, достаточно далеко, чтобы его не знали в лицо.

Он едет туда на попутках, одетый в простую, поношенную одежду. В деревне его встречает местный колорит. Несколько старушек у колодца, пара мужиков, чинящих забор.

Толик подходит под видом заблудившегося путника, просит воды, заводит разговор. Он умеет слушать. Не задаёт прямых вопросов, а вплетает их в беседу.

— Деревня-то тихая… Много молодых осталось? А то везде в города сваливают…

— Да кто ж тут останется-то? — вздыхает одна из бабок. — Пашка в Ялту уехал, на стройке возится, носа не кажет. Ванька… тот в армии. А Троха, так тот и вовсе…

Толик ловит каждое имя. Он замечает на окраине несколько явно заброшенных домов с заколоченными окнами.

— А эти хоромы чьи? Совсем пустые стоят.

— Один — старика Петрова, тот год как помер. Другой — Трофима, дурака молодого. Тоже пропал, небось, в городе сгинул. Непоседливый был. Дом ему от деда достался, да только жить не на что…

Трофим. Бедняк, разнорабочий, искал лучшей доли в городе. Исчез. Дом пустует. Идеально.

Толик вечером, уже без лишних глаз, находит того самого мужика, что чинил забор. Разговор идёт уже иначе. В руках у Толика несколько купюр