Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик

почти не ощущался. Рельеф местности заметно менялся. Всё чаще стали встречаться небольшие взгорки и ложбины, поросшие дикой ежевикой. Стали преобладать сосны и ели с мелким подлеском. Берёзовые и осиновые стволы на опушках теперь были редкостью.

Из-за усиливающегося ветра со снегом, пришлось прикрыть лицо и плотнее закутаться. Это хорошо ещё, что на мне плотные штаны с поддёвкой и высокие сапоги с тёплыми чунями. Только Жирнову непогода была словно нипочём. Он держался совсем рядышком, сыпал разными солдатскими байками и шутками. Замолкал лишь ненадолго, когда осознавал, что эта шутка или рассказ был совсем не для девичьих ушей.

«Чего такого в нём наши девицы находят? Вроде молодой ещё, а держаться с девушкой не умеет, — росло понимание. - Несёт разную ахинею. Какая нормальная за такого замуж пойдёт?»

Капели такая погода также не нравилась. Поэтому сильнее склоняла морду, чуть сильнее натягивая поводья. В какой-то момент поняла, что лошадь стала глубже проваливаться в снег, словно нет у неё под копытами накатанного наста. Да и снега здесь оказалось значительно больше, а весной даже не пахнет. Приходилось напрягаться, чтобы само́й не кувыркнуться через лошадиную голову. К тому же животное запросто может повредить ноги или копыта на такой дороге.

«Стоило, наверное, послушать Поликарпа Матвеевича. Никто нас, вроде, не гнал и сроков строгих не устанавливал. Хотя пакет Силу Капитоновичу командир гарнизона вручал с каким-то наказом» , — крутила в голове, боясь упасть с каждым шагом Капели.

- Стой, — послышалось зычно откуда-то впереди, и повозка перед нами остановилась.

- Спешиваемся, — помог мне выбраться из седла Жирнов. - Дальше пешим ходом, значится, пойдём.

Только сейчас поняла, насколько мои ноги были напряжены и почему спина начала ныть, хотя верхом я держалась уверенно очень давно. Свои регулярные тренировки с Нечаевым и выездки я не оставляла — это была моя отдушина от всех огородных и заготовительных дел.

Наш небольшой отряд не прошёл и половины от намеченного...

Вдруг стало понятно, что мы случайно сбились с дороги. Не могло за такой короткий период нанести столько снега, да и деревья посреди наезженного пути не растут. Теперь и для повозки приходилось выбирать проход, чтобы протиснуться между стволами.

Никто из нас не роптал, смысла искать виноватого не было. Теперь осталось понять, что делать дальше. Шагать рядом с лошадью было непросто. Хотелось снять мешавший тулупчик или распахнуться из-за внезапной жары. Одно дело — сидеть верхом и особых усилий не прилагать, стоив приноровиться к шагу лошади. И совсем другое — задирать ноги повыше, чтобы преодолеть намёты. Это старый снег уже хорошо слежался и превратился в плотную корку из-за недавней оттепели, а свежий сносит, образуя настоящие барханы.

Иногда нога запиналась за ветки или скрытые коряжки, ступать приходилось очень аккуратно и не сразу переносить тяжесть тела на ступающую ногу.

- Мария, может, в повозку заберёшься? — предложил Сил Капитонович. - Нам ещё долго идти, выбьешься из сил.

- Спасибо, но я ещё немного пройду. Во мне хоть весу не так много, но полозья совсем утопнут в снегу, — не стала соглашаться, а сразу решила разъяснить свою позицию.

- Я пригляжу за ней, — предупредил Владимир. - Как только замечу, что сбавила ход, так в повозку и отправлю.

Может моим котам соседство со мной и понравилось бы, но быть обузой мне не хотелось. Я уже не маленький ребёнок и, несмотря на мою внешнюю хрупкость, силёнок во мне было ещё достаточно. Пусть по спине сейчас пот бежит, но ход стараюсь не сбавлять, а на стоянке я обязательно переоденусь в сухое бельё.

Сделали небольшой привал на перекус, и то думаю, что это из-за меня его организовали. Мы подъедали пирожки, что взяли с собой в дорогу. Даже холодными они зашли очень хорошо, как и ягодный взвар.

Передышка помогла мужчинам определить направление нашего дальнейшего движения. Я вообще не понимала, каким образом можно в такую погоду ориентироваться. Сил Капитонович вёл нас по какому-то своему маршруту, при этом никто не выговаривал ему о сбившемся пути.

- Мария, погодь, — остановил меня Жирнов. - Давай я тебя верёвкой к себе привяжу, чтобы не потерялась, — предложил мужчина, а я не стала спорить.

«Кто бы спорил, но только не я. Не хватало только заблудиться в лесу» , — промелькнула мысль, а разговаривать сил уже не было.

Даже у Владимира закончились все шутки и прибаутки. Причин для веселья у нас теперь не было...

Животных также связали в одну верёвку, хотя мы и так вели их под уздцы...

Стало заметно темнеть, а буран лишь усиливался. Видимость и так была плохая, а теперь на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Ноги передвигать было всё труднее и труднее. Я уже была готова забраться в повозку, так как сил почти не осталось. Лошадей было очень жалко, но...

- Стой! — вновь раздалось впереди. - Там стойбище... остой... дорога...

Ветер сносил слова, но общий смысл был понятен. Мы натолкнулись на какую-то стоянку, и есть возможность обратиться с просьбой о помощи. Мне уже было всё безразлично, хотелось лишь притулить куда-нибудь свою тушу и не шевелиться. Тело уже начало подстывать несмотря на физические усилия.

Когда мы прошли ещё чуть дальше, то оказались на какой-то поляне. Буран здесь хозяйничал чуть меньше из-за плотных рядов елей, которые окружали достаточно просторную площадку. Мне никогда раньше не доводилось видеть чум, но эти конической формы большие шатры были именно ими. Спутать их ни с чем не возможно, даже если никогда не видел вживую. Они отличались от казахских юрт с куполообразной крышей и сборным каркасом — это торчащими сверху жердями и своей особенной формой; через верх у них вился лёгкий дымок. Перед нами на поляне возвышалось четыре самых настоящих шалаша в форме конуса — чума. Сверху они были плотно покрыты шкурами, а понизу большими кусками бересты, которую, скорее всего, использовали для изоляции от сырого снега.

Чуть в стороне оборудовали загон из жердей с просторным закрытым навесом для животных. Только рассмотреть обитателей у меня не получалось. Из-за непогоды все животные попрятались. Однако предположила, что это могли быть олени. Только никогда не слышала, чтобы для них строили специальные укрытия.

Мой мозг отказывался соображать из-за сильной усталости, поэтому всё отмечала краем сознания.

«Обо всё я подумаю завтра, когда хорошенько передохну» , — проползла еле живая мысль, а не промелькнула, как обычно бывает.

Из одного