Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

себя главным осведомленным лицом на базе. Тем приятнее, хотя и несколько тревожно было видеть, как пустота его снулых глаз налилась злобой и яростью, когда Миша взял меня за запястье, повернул мою руку ладонью верх и скучным голосом сообщил:

— Этот человек является не товаром, а законным и свободным гражданином Сотбиса. Согласно условиям контракта, зарегистрированного по всем надлежащим правилам. Учитывая вышеизложенное, смею заявить: вы только что собирались осуществить акт работорговли, господин Голл-Ян. И если потребуется, для судебного разбирательства будут представлены все необходимые свидетельства. Мы пришли к пониманию?

— Я думал, нас прямо там и покалечат, в то же самое мгновение, — поделился хряк своими впечатлениями, когда взбешенный Колян покинул поле проигранного боя.

— На торговой площадке? Да никогда, — возразил козел. — Помнишь его слова о правилах? То-то. Смухлевать при продаже — это беда, которую можно прикрыть и отретушировать, а вот нападение с нанесением тяжких телесных повреждений…

— У него руки чесались, ты же видел!

— Думаю, шея у него чесалась куда больше. Вздернули бы за милую душу, не сомневайся, причем своя же свита.

— Ну тебе виднее, это ты у нас в криминальных кругах вращался.

Подначка была очевидной, и Миша, будучи товарищем здравомыслящим, предпочел на нее не поддаваться:

— Мое прошлое сейчас не имеет никакого значения. Но кое-чье еще…

Теперь они оба снова смотрели на меня. В четыре глаза.

— Надо было все рассказать раньше.

— Да-да, гораздо раньше! — поддакнул своему партнеру Боря.

— Это помогло бы избежать пары неприятных моментов.

— Пары? Дюжины! Сотни!

— И ты мог бы проявить больше гражданской активности в недавнем разговоре, вместо того, чтобы вести себя, как… то, чем тебя собирались объявить.

Ну вот, опять Стасик во всем и кругом виноват. Знакомая до боли картина.

Правы они или нет, не важно, потому что я в самом деле стоял столбом, без малейшего интереса ожидая, чем закончится рискованная схватка. Чертово безучастное спокойствие, откуда оно вообще взялось? В памяти еще живы нервные судороги, посещавшие меня при каждой встрече с Фаней, а тут стоял почти нос в нос с его близнецом, и даже не вздрогнул ни разу.

Что со мной творится?

Ладно, я мог не особо чего бояться в стенах базы, благо там за моими глупостями присматривала куча квалифицированных спецов. У друидов меня закормили транквилизаторами так, что было не до страхов и сомнений. Но потом-то? Лекарства явно выветрились за дни, проведенные на Светиной диете, а где изменения?

С другой стороны, повода напрасно трепать собственные нервы как-то не подворачивалось, и во многом благодаря…

Ага, свежепреставившемуся Васе, о котором я пока не проронил ни слезинки.

— Или ты все заранее рассчитал? Подставил нас под контракт, чтобы заполучить привилегии и начать проворачивать свои темные делишки?

Что мне всегда нравится в людях, так это бездонные глубины их воображения. Только последний кретин, наверное, мог бы заподозрить существо, стоящее на кучу витков ниже по эволюционной спирали, в коварном злоумышлении и далеко идущих планах, которые почему-то выполняются с невероятной легкостью. Кому-то другому это, может, и польстило бы, но мне…

— У вас обоих слишком скучная жизнь, вот и придумываете всякую чушь. Надеюсь, помогает разнообразить серые будни? Я понимаю то, что вы говорите, но это не моя заслуга. Я ничего не знаю о вашем мире и ничего не умею в нем делать. Даже единственное, что должно было оказаться мне по силам, — привести помощь, и то не удалось. Ценность имеют только постояльцы моей головы, и знаете… это меня ничуть не расстраивает. Я принял жребий, который мне выпал. А вы?

Молчали они недолго, и первым свой вердикт вынес Миша:

— Умный мальчик.

— Весь в тебя, — буркнул Боря; кажется, слегка возмущенно.

— Помнится, кто-то совсем недавно что-то говорил о знаках и судьбах.

— А кто-то кого-то за это поднимал на смех!

Сладкая парочка могла плескать друг на друга обвинения еще долго, но над одной из арок по периметру зала зажглось табло с номером нашего лота.

В центре пустой круглой комнаты стояла метровая колонна с чем-то вроде пульта наверху, к которому Миша приложил свою ладонь.

— Теперь ждем.

На индикаторной панели в ритме сердца начал загораться и гаснуть огонек.

— Думаешь, Голл-Ян просто так нам все спустит? — почему-то шепотом спросил Боря.

— Конечно нет. Но сегодня я попробую немного побыть тобой.

— Это еще как?

— Поверить в удачу.

Собственно, больше ничего и не оставалось. В стенах аукционного дома нам ничто не угрожало, а за порогом? Ну для начала Колян отвесит люлей своим информаторам, это как пить дать. За то, что не донесли до начальника главное. А потом примет меры по восстановлению поруганной чести.

Пойдет на членовредительство или убийство? Все может быть. Хотя скорее постарается прижать моих «родителей» материально. Что проку от еще двух черепов на полке в шкафу? Только мимолетное удовлетворение. Гораздо практичнее превратить обидчика в дойную корову. Если я правильно провел аналогию между Коляном и Фаней, так оно и случится. Например, посредством подставы своего…

— Я адресок не перепутал?

Рожа у этого внебрачного отпрыска бабуина была гнусная. В клочках и пучках шерсти, каждый из которых цветная резинка стягивала в подобие хвостика. Остальная фигура, что называется, соответствовала: плечисто-квадратная, длиннорукая, кажущаяся еще массивнее под слоями одежды.

— Хозяин-то говорил про двух лохов, а тут их целых трое. — Пришелец пошутил и сам себе улыбнулся, обнажая клыки по углам рта.

Боря сдавленно охнул.

— Так что, подписываемся?

Ситуация предельно ясна, так же, как и происхождение товарища, отозвавшегося на наш лот. А Коляна можно поздравить с найденным решением проблемы: парочка ведь сама в условиях контракта писала об участии в предприятии. Конечно, выбор есть всегда. Можно послать амбала, и тот даже уйдет, но не дальше дверей аукционного дома, за которыми нас будет ждать вряд ли только он один. Или можно все-таки согласиться на подставу, скрепя сердце поставить подписи и начинать делиться.

— Туго думаете, старички. А часики-то тикают, слышите?

В этом он был прав: световой таймер безжалостно отсчитывал остаток времени, отведенного на принятие заявок, и потихоньку приближался к установленному лимиту.

— Ну, так и быть, подождем, — осклабился павиан, скашивая глаза на мигающий огонек. — Но после придется сказать или «бе», или «ме», уяснили?

Миша молчал, глядя куда-то в пространство, Боря ерзал взглядом по комнате.

Выбор между честью и жизнью всегда труден. Особенно если негде поставить знак равенства. Уступить силе, склонить голову и навсегда попасть в кабалу? Или сохранить уважение к самому себе, пусть даже цена окажется слишком высокой?

Не знаю, что бы я