Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

Я осторожно отступил от окна. Пора было уходить. Информацию нужно как можно быстрее доставить князю, а стратегию обсудим на базе. Я уже разворачивался, чтобы уйти тем же путем, каким пришел, как вдруг замер. Шаги. Неторопливые, шаркающие. И шли они не со стороны ангара, а из-за угла здания — прямо к моему укрытию.

Стоп. Это кто еще?

Я замер, вжимаясь в стену и сливаясь с темнотой. Морок все еще действовал, но подсознание орало про опасность. Меня ведь могли увидеть, просто не опознать.

Из-за угла показался один из грузчиков. Мужичок лет сорока, с усталым, помятым лицом. Он огляделся по сторонам, с явным облегчением расстегнул ширинку и собрался оросить стену прямо под моим окном.

Серьезно? Из всех мест в этой заднице мира ты выбрал именно этот угол? Вселенная, у тебя отвратительное чувство юмора.

Я замер. Сидеть тихо. Я — тень. Я — кусок стены. Он поссыт и скроется. Он меня не видит. Не должен видеть.

Мужик подошел вплотную. В последний момент, видимо, решив проверить, не стоит ли кто за спиной, он поднял глаза. И наткнулся взглядом на темную, едва различимую фигуру в оконном проеме — то есть на меня.

Его глаза расширились от ужаса. Рот открылся, чтобы заорать.

Конец. Увидел.

Думать было поздно, а вот действовать — самое время. Тело, подстегнутое адреналином, отреагировало само, на рефлексах из прошлой жизни. Прыжок из окна, как сжатая пружина. Приземление на полусогнутые ноги, почти беззвучно. Расстояние — два метра. Один шаг, и я уже рядом. Я не пытался зажать ему рот, не пытался схватить.

Просто в бороду — хрясь! Быстро, от ног, с доворотом, по челюсти. У Волконского, может, с тренировкой тела было не очень, но вот в массе ему было не отказать. А я массу умел вложить в удар.

Тело не помнило, но помнила душа. Клацнули зубы, и грузчик свалился. Готов. Отдохни, работяга, приляг.

Чисто сработано. Без лишнего звука. Теперь пора было и честь знать. Быстро.

У вселенной, однако, были другие планы.

— Эй, Вась, ты там уснул, что ли? — донеслось из-за угла ангара. Витек.

Он вышел на свет, увидел темную фигуру, склонившуюся над лежащим телом. Замер на секунду.

— Шухер! Чужой! — заорал он, и в его руке вспыхнул тусклый, рыхлый энергетический сгусток.

Проклятье. Все-таки услышали. Ладно. План Б. Работаем по-плохому.

Я уже стоял на ногах, отступая на пару шагов, создавая дистанцию. Сгусток полетел в меня. Медленно, криво, как ком грязи, да еще и брошенный черт поймет как. Детский сад.

В голове пронеслась самая первая тренировка с князем. Как я предложил отклоняющий щит, а не останавливающий. Как Милорадович сдержанно одобрил. Как пояснил, что большинство местных колдунов, даже тех, кто посильнее этого паникера, мыслили прямолинейно. Они пытались влить в щит побольше энергии, сплести заклинание посложнее, построить перед собой невидимый бастион. А на тактическую мелочь, на физику процесса, им было плевать. Князь тогда даже бровью повел, когда я сам до этого додумался. Сказал, до этого доходят единицы. Казалось бы, очевидная мысль же, максимизируй преимущество даже простейших заклинаний — но нет. Маги этого вот дивного мира видели решение только в том, чтобы стать посильнее и козырять продвинутыми заклятьями.

Я решил попробовать. Первый экзамен, считай. И этот доходяга со своим кривым плевком — мой первый билет.

Я вскинул левую руку. На пути сгустка возник не огромный барьер, а маленький, плотный, вибрирующий диск энергии, у которого была одна задача — отбить атаку.

Короткое рубящее движение руки. Щит встретил заряд. Сноп искр — и сгусток, послушно изменив траекторию, ушел в стену склада, оставив на бетоне неглубокое обожженное пятно. Ноль потраченной впустую энергии. Минимальное усилие — максимальный эффект. Работает как часы. Спасибо, Владислав Петрович.

Ну и что же это за драка, если не отвечать на удары. Намерение, жест, формула. Концентрированный удар, почти «Копье», но пошире. Убивать-то я его не хотел, да и не смог бы, скорее всего.

Я заклинание не то что произнес, я его выдохнул. Коротко и четко, будто в пешее эротическое послал негодяя. Старый добрый «Толчок», который князь мне чуть ли не в подкорку вколотил. И тут тоже была простая физическая истина в действии — меньше точка приложения, больше урон. При широком «толчке» враг упадет, при концентрированном ему и голову может пробить. И, опять же, со слов князя, мало кто до такого доходил, не хотели почтенные боевые маги оттачивать примитивщину до рабочего заклинания.

Витек профессионально отразил удар своим пузом и сложился.

Зато появился Петрович. Этот был умнее. Он не тратил время на магию. Он бросился на меня, пытаясь взять в ближнем бою и задавить массой. Разумно.

Но мне было чем встретить такого решительного дорогого товарища.

Скрутка корпуса, подшаг, бедро. Классический бросок из самбо, отработанный до автоматизма сотни раз в душном зале. Петрович беспомощно полетел через меня, но сразу попытался откатиться и встать на ноги. А он был не промах.

Но вторых шансов у меня для него не было. Мое «Копье», его челюсть, погнали. Я вскинул правую руку, пальцы сложены в щепоть. Не в корпус. В голову. Максимальный урон при минимальных затратах, но чтоб не насмерть. Он был ценнее в качестве свидетеля, да и я сам не хотел никого убивать.

С кончиков моих пальцев сорвался плотный, почти невидимый импульс. Не «Копье» и не «Шило». Но вот молоток? Вполне. Он ударил Петровича точно в челюсть.

Раздался хруст, куда громче, чем от удара по его коллеге.

Голова встающего на ноги Петровича мотнулась в сторону. Его массивное тело опрокинулось на спину. Он не потерял сознание, нет. И не помер, к счастью. Он лежал на земле и скулил, как побитый щенок, зажимая рукой разбитое, окровавленное лицо. Этот сегодня больше не боец. И не едок.

Витек поднялся на ноги и застыл, глядя то на своего скулящего начальника, то на меня. Из ворот ангара начали опасливо выглядывать остальные работяги.

Один спит. Второй в нокауте. Третий в шоке. Остальные — просто грузчики, не полезут. Оценка «отлично». Даю зачетку, ставлю оценку — все сам, все сам.

Я посмотрел на них. В крови бурлило злое, пьянящее удовлетворение. Хорошо-то как. Давно такого не было. Часть меня, та, что помнила ринг и борцовский ковер, хотела остаться. Хотела подойти и размотать еще и этого, в ступоре.