Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

Он наконец сел. Медленно, как старик, Милорадович опустился в кресло напротив. Когда он поднял на меня глаза, в них уже не было ни начальственного гнева, ни аристократического презрения. Он смотрел на меня уже не как на подчиненного, а как на равного. Как на партнера по очень опасному делу.

— Дмитрий, — он впервые назвал меня по имени, без отчества и фамилии. — Это уже не городские интриги. Это государственная измена. Салтыков — один из столпов режима. У него везде свои люди. В полиции, в службе безопасности, при дворе. Если мы пойдем против него в открытую — нас раздавят, как букашек, и никто даже не заметит.

Милорадович подался вперед, глядя мне прямо в глаза.

— Я даю тебе шанс. Ты можешь забыть этот разговор. Стереть запись. Ты принес ценные сведения о местных ворах, я тебя награжу. И ты вернешься в свою лабораторию чинить проводники. Это твой последний шанс выйти сухим из воды. Если хочешь выйти — выходи сейчас.

Я слушал его, и на моем лице медленно расползлась широкая наглая улыбка.

— Выйти? — я хохотнул. — Владислав Петрович, я только во вкус вошел.

Глава 16.0

Моя наглая усмешка осталась без ответа. Князь Милорадович улыбаться, похоже, не собирался. Он медленно, почти нехотя, поднялся из кресла. Но он не паниковал, нет. На его лице я видел сосредоточенность, а за ним, несомненно, уже крутились шестерни, формируя толковые мысли.

Как и я до того, он начал расхаживать по комнате. Только не как зверь в клетке, а как полководец у карты, оценивая новую угрозу. Три шага к окну, разворот, три шага к двери.

Я молча наблюдал за ним. Сейчас он был не аристократом и не моим начальником. Он был игроком, которому только что показали, что противник — не мелкий шулер, а сам владелец казино. И он в уме просчитывал ходы. Я по глазам видел, что в его мозгу сейчас проносятся десятки вариантов, и почти все они заканчиваются плачевно.

Наконец, князь остановился у окна. Но смотрел, я думаю, не на город за ним, а представлял паутину власти, нити которой вели прямиком в столицу, в самые высокие кабинеты.

— Салтыков, значит, — ровным, безэмоциональным тоном произнес он, поворачиваясь ко мне. — Я недооценил его аппетиты. Думал, он кормится только в столице и в миллионниках.

Милорадович возобновил свою ходьбу, чеканя каждый шаг.

— Бодаться с ним в лоб равносильно самоубийству. Я бы и мог попробовать… Может, даже победил бы с ненулевым шансом. Но это будет война домов, а значит — слишком много крови.

Он вздохнул. Затем продолжил:

— У нас на руках фотографии пары гопников и твоя запись. Этого не хватит даже для губернского прокурора. Нас просто уберут.

— Значит, нужен другой подход, — сказал я спокойно. Кровь моя подостыла, но страшно не было, однако волнение все равно стягивало желудок.

Князь резко остановился посреди комнаты и посмотрел на меня. В его глазах полыхнул ледяной огонь стратега. Он поднял один палец.

— Я предлагаю такой вариант. Нам нужен щит, который прикроет нас от прямой атаки.

Князь разогнул второй палец.

— И нам…

— Нужно копье? — с энтузиазмом перебил я. Люблю я копья, что тут сделаешь. Они классные, эффективные и недооцененные.

— Не совсем…

— Пистолет? Нет, пулемет! — предположил я, уже грустнее. Ну, если копья не найдется — сгодится и пулемет.

Князь нахмурился.

— Волконский, можно мне закончить свою мысль?

Я закивал. Увлекся, признаю.

— Спасибо, — князь с демонстративной скромностью кивнул мне. Затем усмехнулся: — Нет, справедливости ради, от пулемета я бы в нашей ситуации не отказался. Но такой возможности нет. Пока что. Так что нам нужен кинжал. Такой, каким бьют в спину, находят брешь в любой броне.

Ага. Логично, понятно. Что с копьем, что с пулеметом атакуют в лоб. С тыла, с фланга — если повезет. А вот кинжал подойдет для скрытной атаки. Хотя я бы все-таки предпочел пистолет. С глушителем.

Ну да ладно.

— В качестве щита, я так понимаю, вы видите не усиленную охрану, так ведь? Тогда что? От теневых игр хорошая защита — вспышки фотоаппаратов.

— Именно, — в голосе князя появилось одобрение. — И у меня есть мысль, как эту публичность обрести. Ваша разработка.

Отлично. Две моих работы переплетались все плотнее, и это было приятно.

— Есть у нее такой потенциал, признаю, — скромно ответил я.

— Да. Если мы докажем, что эта штука может сэкономить казне серьезные деньги по всей империи, о ней заговорят. Она станет нашим политическим прикрытием. Нельзя просто так убрать людей, которые приносят государству реальную пользу и деньги и которые у всех на слуху. Шум — лучшая защита. Наш проект должен стать настолько громким и важным, что Салтыкову будет политически невыгодно его трогать.

— Он не сможет нас атаковать в открытую, не привлекая внимания, — закончил я его мысль. — А внимание ему не нужно.

— Верно. А кинжал… — Милорадович посмотрел на меня в упор, и взгляд его потяжелел. — Кинжал — это ты, Дмитрий. Твоя работа под прикрытием. Пока они видят в тебе только жадного, амбициозного провинциального чиновника, ты можешь подобраться близко. Ты должен продолжать играть эту роль. Глубже влезать в их схемы. Собирать компромат. Не на лакеев и исполнителей. На его доверенных людей здесь, в Каменограде. Нам нужна папка, которая, если ее положить на нужный стол, заставит Салтыкова самого отрезать этот гнилой кусок, чтобы не заразить весь организм.

Вот оно. Это был не план обороны и выживания, это была стратегия наступления. Пока лаборатория возводит вокруг нас крепостные стены, я рою подкоп под вражескими, чтобы ударить с тыла. Мне нравилось. Мне очень, очень нравилось.

Усмешка, наглая и самоуверенная, снова вернулась на мое лицо. Я встал.

— Понял. Я собираю грязь, лаборатория работает над проектом, а проект дает огласку. Чтобы щит заработал быстрее, нам нужен, так сказать, «минимально жизнеспособный продукт». И нужен он вчера.

Я подошел к столу, посмотрел на князя уже как партнер по проекту.

— Я форсирую полевые испытания. На следующей неделе. Нам нужно не просто доказать, что технология работает. Нам нужно сделать из этого шоу. С цифрами, отчетами, с приглашенным представителем от городской управы. Чтобы об этом заговорили. Чтобы первый кирпич в нашу оборону