Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

— Батюшки, — Баюн покачал головой. — Ну у тебя и забавы. Окажи только милость, надень перчатки. Тебе этой рукой потом мне корм насыпать…

— А я про руку закона говорю, — я проигнорировал подкол Баюна к его видимому недовольству.

— Уверен? Влиятельным людям дорогу перейдешь… — уже совершенно серьезно предупредил кот.

— Так и так перейду, — я пожал плечами. — Нет смысла откладывать неизбежное. И желания тоже нет. Их дорога и так слишком долго была ровной и приятной.

Баюн вздохнул.

— И то верно. Хорошо. Только прошу, контролируй свои душевные порывы. Захочешь пошуметь — хоть предупреждай.

— Да, извини. Надеюсь, отоспишься в остальные девятнадцать часов пятьдесят пять минут суток.

— Постараюсь, — ответил Баюн и снова свернулся в клубок.

А «шуметь» меня заставил образовавшийся в голове простой план. Основанием для проверки станет анонимная жалоба от обеспокоенного гражданина. А что? Я тоже гражданин, и я, черт побери, обеспокоен! Под этим предлогом направлю инспекцию на объект Зотова. В наши полномочия входила проверка практически всего, что было связано с магическими ресурсами (кристаллами, оборудованием и так далее) и людьми, которые с ними работают. И делать это мы могли долго.

Даже если Зотов покорится и даст нам работать, даже если он по всем фронтам окажется прикрыт, в чем я сомневался, он на тендер, скорее всего, просто не успеет и понесет убытки за простой.

Если же решит выступить против меня, сыграть вчерную хоть каким-то образом… Тут ему и конец.

Оставалось подобрать для этого дела правильных людей.

Глава 17.0

А подобрать было просто, потому что Волконский таких уже знал. И направлял на объекты, к которым у него личного интереса не было, потому как использовать их в своих целях было не с руки. Не сильно они были сговорчивые, так сказать. И самым выдающимся среди таких людей был молодой инспектор Сычев. Досконально знавший каждую инструкцию и каждый регламент, он искренне хотел работать честно, насколько это вообще было возможно в нашей системе. Придя на работу на следующий день, я уже знал, кого включить в состав комиссии и кто ее возглавит.

Я как раз оформил ту самую анонимную жалобу, которую сам же у себя и принял, когда в кабинет зашла Мария, принесшая мне утренний кофе. И хорошо, у меня для нее уже было задание.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич! — поздоровалась она, размещая поднос на моем столе.

— И вам доброе, Мария Ивановна. Спасибо, — я кивнул ей. Затем продолжил: — Будьте добры, вызовите ко мне инспектора Сычева из отдела надзора. Михаила, кажется.

Она на секунду удивленно приподняла бровь, но тут же взяла себя в руки.

— Конечно. Сейчас организую.

Сычев вошел в кабинет напряженно, будто в клетку с медведем. Он был явно моложе тридцати, в идеально отглаженной форме, которая сидела на нем чуть мешковато. Выражение лица отрешенное, в глаза не смотрел… Я видел, что Сычев тут не хотел находиться, хоть он и старался не подавать виду, и по понятным причинам. У них со старым Волконским слишком сильно расходились взгляды на некоторые вещи. Вернее сказать, почти на все.

Теперь ситуация изменилась, и скоро Михаилу Сычеву предстояло об этом узнать.

— Дмитрий Сергеевич. Добрый день, — он говорил вежливо, но я четко уловил в его голосе некоторую нервозность.

— Доброго дня, Михаил, — поприветствовал его я. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Он присел на стул для посетителей.

— Поступила информация, — начал я без долгих предисловий, — о серьезных нарушениях в деятельности компании «Гарант». Эта компания претендует на госконтракт, обслуживание городских больниц, и есть основания полагать, что качество их услуг и оборудования будет куда ниже заявленного. Это прямая угроза безопасности и здоровью горожан.

О заказе Шуйского я, само собой, умолчал. Ни к чему ему было знать про такие вещи, тем более что лжи в моих словах не было. После ознакомления с деятельностью Зотова я хотел его припечатать независимо от всего прочего. Таких людей до сферы здравоохранения нельзя было допускать.

А Шуйский просто давал мне возможность сделать это так, чтобы не развалить репутацию коррупционера. Я не из принципа топлю ублюдков, нет-нет, я просто помогаю тем, кто дает мне на лапу.

— Я формирую специальную комиссию для проведения внеплановой тотальной проверки этого объекта, — продолжил я. — И хочу, чтобы ее возглавили вы.

Сычев наконец посмотрел на меня. Недоверчиво, с опаской.

— Дмитрий Сергеевич, вы уверены, что именно меня хотите послать на такой объект? Артемий Павлович…

Ясно. Он думал, что я их потрясти хочу, и пытался с такой авантюры съехать, предлагая традиционную в таких случаях кандидатуру Артемия Павловича Гладкова — продажного старого хрена, специализирующегося именно что на выбивании взяток. Чтоб не пачкать ни рук, ни совести. Раз уж не мог остановить наши схемы, то мог хотя бы в них не участвовать.

В этот раз он ошибся.

— Артемия Павловича купят, а вас — нет, — отрезал я. — Потому да, уверен. Мне нужно, чтобы все было по закону, по всей его строгости. Проверьте каждый винтик, переверните каждый камушек, чтобы я даже отсюда услышал, как их махинации трещат по швам. За возможные последствия не переживайте. Я прикрою.

Он молчал, обдумывая мои слова. Происходившее у него в голове для меня не было секретом — думаю, он подозревал подставу с одной стороны, не веря Волконскому, но цеплялся за возможность сделать работу как полагается — с другой.

К каким бы выводам он ни пришел, вариантов у него было немного. Исполнять или увольняться, третьего не дано.

— Я понял задачу, — сказал он тихо.

— Отлично. Приказ о формировании комиссии будет у вас на столе через час. Жду первый отчет завтра к вечеру.

Он молча кивнул, встал и вышел.

Не важно, верил мне Сычев или нет. Главное, что я верил в него и в то, что он сделает свою работу как полагается. Большего мне пока не требовалось.

Следующие полтора дня пролетели незаметно. Между работой в лаборатории, чиновничьими вопросами, разработкой моих боевых алгоритмов и тренировками я даже не думал про дело Зотова. Знал, что Сычев меня порадует, а больше об этом рассуждать не было смысла.

Так оно и оказалось. После обеда следующего дня Мария принесла мне первый отчет.

— Дмитрий