Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

него всем было плевать. С него брали взятки и давали «работать». Зотов жил по негласному правилу этого города: «Воруй сам и не мешай воровать другим». Он никогда не сталкивался с открытым противодействием.

Кретин мнил себя акулой, но при том даже на судака тянул только при условии замены одной буквы. А так — чисто жирная плотва в маленьком пруду.

Ну что же, милости прошу на сковородку! Сейчас будем жарить.

Я перевел взгляд с лица Зотова на кейс. Чуть задержал на нем взгляд, всем своим видом изображая плохо скрываемый интерес. Затем снова посмотрел на него, прищурившись. Разыгрывал набивание цены, ровно настолько, чтобы он решил, что сделка у него в кармане, а я просто пытаюсь выжать из ситуации гешефт побольше. Пусть почувствует себя несколько увереннее, пусть расслабится.

— Игорь Матвеевич, — начал я нарочито медленно, — и что же вы хотите, чтобы я сделал за такую сумму?

Я кивнул в сторону кейса.

Зотов нахмурился. Дернулся мускул на его лице. Он, наверное, ждал, что я заискивающе улыбнусь и соглашусь, глотая слюну. А я задаю вопросы, изображаю непонимание — верный знак того, что человек хочет большего. И я хотел. Только не денег, а его слов. Для записи нужно было прямое, недвусмысленное предложение. «Исчерпать недопонимание» — слишком общая формулировка, любой толковый адвокат потом вывернет ее наизнанку. Мне нужно было четкое «quid pro quo» — услуга в обмен на деньги. Пусть произнесет это вслух.

Зотов начал терять терпение. Забарабанил пальцами по столешнице, его лицо начало наливаться краснотой.

— Что значит «что сделать»? — раздраженно бросил он. — Не прикидывайся, Волконский.

— Я и не прикидываюсь, — спокойно ответил я, делая еще один глоток чая. — Я хочу ясности. Чтобы потом не было недопониманий иного толка. За какие именно действия вы считаете эту сумму достаточной?

Вот тут его и прорвало. Зотов подался вперед через стол, его голос сорвался на шипение:

— Отозвать своих шавок! Написать в отчете, что нарушений не выявлено! Что еще⁈ Ты же не дурак, Волконский, прекрасно все понимаешь!

Есть. Попался. Прямое указание на совершение должностного преступления, предложение взятки за фальсификацию служебных документов. Состав есть, запись идет. Отлично. План сработал идеально. Теперь можно было заканчивать.

Я перестал изображать интерес. Выпрямился, вздохнул.

— Теперь понимаю, — равнодушно бросил я. — Спасибо за разъяснения. Очень своевременно. Ребята, работайте.

Вот теперь можно было откинуться на мягкую спинку скамьи и просто наблюдать за кульминацией моих усилий. Хороший чай, хорошее зрелище, да и люди неплохие, за исключением самого Зотова — трое в штатском зашли в кабинет. Старший, майор, представился, прояснил ситуацию по протоколу.

Зотов замер в шоке, всем своим видом напоминая перепуганную мышь. Даже напускную уверенность будто корова языком слизала. Он смотрел то на меня, то на вошедших, бледнея все больше с каждой прошедшей секундой.

— Что… Что это такое? — пролепетал он. — Да вы хоть знаете, с кем связываетесь?

Ребята не отвечали. И правильно, пусть говорит, пусть. Право хранить молчание существует не просто так, а Зотов вот им не пользовался, бестолочь.

Один из оперативников остался у двери, иных путей к отступлению не было. Разве что этот клоун решил бы выскочить в окно, но вряд ли — стеклопакеты тут такие, что разобьется скорее Зотов, чем окно. А еще второй этаж, ноги сломал бы… Если подумать, мне даже хотелось на это посмотреть.

Но он, к сожалению, не попытался, лишив меня пусть и жалкого, но крайне занимательного зрелища. Только верещал что-то про права, адвоката, связи. Про влиятельных покровителей, угрожал всех уволить, посадить, уничтожить. С каждым словом, с каждой истеричной угрозой он закапывал себя все глубже, да еще и невольно сдавал своих подельников, к которым теперь тоже будут вопросы.

В числе прочих, к примеру, прозвучала фамилия Прокофьева. Он, если не ошибаюсь, был начальником Каменоградского отделения по борьбе с коррупцией. Ох, не зря я не хотел обращаться к местным. Теперь Прокофьеву, думается мне, предстояла крайне интересная беседа в самом скором времени.

Я снова хлебнул чаю с лимончиком. Приятно было наблюдать торжество справедливости, хоть я и понимал — с другими не будет так просто. Зотов оказался слабаком и придурком, потому прижать его было все равно, что отнять у ребенка конфету. Глупо рассчитывать, что все мои враги окажутся столь же жалки и бесхребетны.

Дурачок попытался вырваться, но его без проблем скрутили, защелкнув наручники на запястьях.

Зотова увели. Меня допросили, я теперь проходил как свидетель, придется давать показания. Это ничего, найду место в своем графике, ради хорошего дела не жалко.

Надеюсь, в этом случае залога не будет и дело не замнут. Надо намекнуть Марии, чтобы покачала на эту тему соцсети, хоть немного. Общественный резонанс — отличный катализатор для правосудия. Не получится просто так замять дело, которое у всех на слуху.

Оставшись в одиночестве, я уходить не спешил. Чай ведь и правда был крайне хорош, оставлять его недопитым было бы просто кощунственно.

На следующий день, ближе к обеду, раздался звонок моего рабочего телефона. Я поднял трубку и услышал голос Марии:

— Дмитрий Сергеевич, к вам посетитель. Аркадий Борисович Шуйский, по вопросу инспекции…

«По вопросу инспекции», вот какой предлог выдумал. И не соврал ведь, инспекция в наших вопросах и правда играла самую ключевую роль.

— Да, знаю, пусть заходит, — ответил я.

Практически сразу после этих слов в проеме открывшейся двери образовался Шуйский.

Тот же костюм, та же фигура, а вот человек будто совсем другой. Без официоза и напускного спокойствия, будто пришедший в гости к старому приятелю.

— Доброго дня, Аркадий Борисович, — поздоровался я.

— Уж день у меня добрый, в этом не сомневайся, — широко улыбнувшись, ответил он. — И тебе того желаю. А вот у господина Зотова, я так слышал, с добротой дня не задалось?

И в речи тоже не осталось этого подчеркнутого официоза. На «ты» перешел. Хороший знак.

— Верно слышали, — я пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица. — У него, смею надеяться, вообще в ближайшие годы добрые дни будут в дефиците. Заслужил.

Шуйский расхохотался. Громко, от души, как человек, с плеч которого только что свалился тяжелый груз.

— Предложил бы за это выпить, но ты, я думаю, при исполнении, — пошутил он. Затем все так же весело продолжил: — Я, честно признаюсь, такого не ожидал. Думал, ты в документах покопаешься, лазейку найдешь,