Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

— Похвально. Честность — редкое качество в наши дни. Ну что ж… Раз так, мы тут все люди законопослушные. Придется вам подавать заявку заново в общем порядке. Срок рассмотрения — десять рабочих дней. Плюс возможные… Уточнения. Экспертизы. Сами понимаете, безопасность города — превыше всего. Система… Она такая. Медленная.

Еще десять рабочих дней плюс «уточнения». Он открытым текстом говорил, что похоронит наш проект в бумагах.

Я смотрел на него и видел Зотова, только поумнее и в кресле чиновника. Тот тоже думал, что схватил бога за бороду. Тоже считал себя неприкасаемым.

И методы лечения нужны были одинаковые.

Я усмехнулся. Совершенно не весело и ничуть не доброжелательно.

— Не придется, — сказал я тихо.

— Простите? — не понял Белов.

— Не придется подавать заново. Вы найдете мою заявку. Прямо сейчас. И подпишете ордер.

Белов рассмеялся. Коротко, сухо.

— Вы мне угрожаете, молодой человек? В моем кабинете?

— Я предупреждаю, — я навис над ним, оперевшись на столешницу. Для пущего психологического давления. — Вы, Александр Павлович, видимо, не совсем понимаете ситуацию. Я не проситель и не коммерсант, которого можно доить. Я решаю проблему государственного масштаба. И если вы встанете у меня на пути… Я вас снесу.

— Снесете? — взорвался он, едва сохраняя хотя бы намек на спокойствие. — Да кто вы такой? Младший советник без году неделя? У меня связи, у меня…

— У Зотова тоже были связи, — перебил я его. — И деньги были. И уверенность. А теперь он сидит в камере и пишет показания. На всех, с кем «делился».

При упоминании Зотова лицо Белова дернулось. Он знал. Весь город знал.

— У вас есть клиенты, Александр Павлович, — продолжил я, видя, что попал в цель. — Товарищи, которым вы выписываете разрешения и проводите согласования. Строители, подрядчики. Те, с кого вы кормитесь. У них у всех есть оборудование. Кристаллы. Лицензии. А у меня есть право инспектировать все это. В любое время дня и ночи. И есть очень, очень дотошные инспекторы, которые только и ждут команды «фас».

Я выпрямился.

— Я узнаю, кому и что вы разрешали, проверю каждый объект, выявлю каждое нарушение, и уж точно позабочусь о том, чтоб возник вопрос: кто же подписывал разрешение на их работы? И проблемы ведь будут не только у вас. Как считаете, оценят ли другие их друзья, те, что повыше, результаты вашей самодеятельности?

Белов замолчал, побледнел. Он был умным человеком, в отличие от Зотова. Умел считать. И понял, что я не блефую.

— Вы не посмеете… — прошипел он. — Это война.

— Это работа, — пожал я плечами. — Я просто буду делать свою работу. Тщательно и по закону. Так что, Александр Павлович? Будем искать документы? Или мне начинать искать нарушения?

Он сверлил меня взглядом, пытаясь найти хоть тень сомнения. Не нашел.

Я забрал расписку со стола.

— Ордер должен быть у меня утром понедельника. Если нет — первая инспекция выедет на объект кого-нибудь из ваших клиентов уже к обеду. Какого именно? Это пусть станет для вас сюрпризом.

Я развернулся и пошел к выходу. Мария, бледная как мел, шмыгнула за мной.

За спиной царила тишина.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу.

— Дмитрий Сергеевич… — выдохнула Мария, когда мы отдалились от здания. — Вы… Вы серьезно? Он же… Из Управы! Его начальство нас сожрет!

— Не сожрет, — спокойно ответил я, вдыхая морозный воздух. — Подавится.

— Но это опасно! У него связи, полиция…

— Мария, — я остановился и посмотрел на нее. — Запомните. Такие люди, как он, понимают только силу. Пока ты просишь — ты жертва. Когда ты бьешь — ты враг, с которым нужно считаться. Я ему показал, что у меня есть дубина потяжелее его бюрократии.

— А если он не подпишет заявку? — спросила она с сомнением.

— Подпишет, — я усмехнулся. — Он жадный, но не идиот. Терять кормушку из-за принципа он не станет. Ему проще дать нам эту бумажку и забыть обо всем, чем разгребать проблемы с половиной города.

— Мне страшно, — честно призналась Мария.

— Это нормально. Было бы скучно, если бы не было страшно, — я подмигнул ей. — Ладно, поехали в лабораторию. У нас еще куча дел.

Вечером, сидя дома на кухне, я пересказывал этот разговор Баюну. Кот слушал, лениво катая лапой по столу пробку от бутылки с кефиром.

— И тогда я ему говорю: «У Зотова тоже были связи»… — я прервал свой рассказ. — Баюн, да чего ты так взялся за эту пробку?

Не то чтобы его игры мне мешали. Просто в первый раз в жизни представилась возможность напрямую спросить кота о причинах его поведения, и мне стало чертовски любопытно.

— А почему нет? Я ее трогаю, она двигается…

Железная логика. Не поспоришь.

— Да, но… Зачем? — не унимался я.

— Я трогаю. Она двигается, — повторил Баюн, будто объясняя тупице очевидные вещи. — Плохо, что ли? Хорошо!

Понятно. Кот — он и в этом странном мире кот, пусть даже и мифический. Вроде и вопрос задал, вроде и ответ получил, а по факту вопросов стало только больше.

— Ладно… Ты меня хоть слушаешь?

— Ну так я же не ушами пробочку двигаю. Рассказывай давай.

Вздохнув, я продолжил излагать.

— Красиво, — одобрил Баюн, когда я закончил. — Нагло, дерзко и прямо в точку. Люблю, когда ты такой. Напоминаешь мне… Впрочем, неважно.

— Отца?

— Его. Он тоже умел, когда припекало, показать зубы. Правда, делал это реже. Ты, Дима, агрессивнее. И хитрее. Рук не боишься запачкать.

— Время такое, — я пожал плечами. — С волками жить…

— … по-волчьи выть? — предположил кот.

И не угадал. В таком варианте фраза означала подстройку под окружение. Мол, что ж тут поделаешь, все воруют — и я ворую. Но черта с два. Такая фраза могла бы подойти старому Волконскому. У меня же на уме был иной вариант.

— Держать под рукой палку, которой можно шарахнуть оборзевшего волка по хамской башке, — закончил я свою версию. — А еще лучше — ружье заряженное.

Баюн покачал головой.

— Понятно, суровейший хозяин, — иронично промурчал он. — Ордер-то дадут?

— Дадут. Куда они денутся. Я Белова за живое задел —