Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

— Полковник, добрый вечер. Милорадович беспокоит, — совершенно непринужденным, будничным тоном начал он. — У нас для вас намечается клиент. С поличным… Да, губернского уровня… Завтра в двадцать ноль-ноль, «Уральский самоцвет»… Да, мой человек проведет беседу, нужно будет зафиксировать предложение и передачу… От вас — группа и оборудование… Договорились.

Князь отложил телефон. Вот и все дела. Связи у этого человека были явно не по положению, и это заставляло задуматься, кем он являлся на самом деле. И что забыл в такой глуши.

— Благодарю за помощь, Владислав Петрович, — сказал я, поднимаясь. — Я могу идти?

— Конечно, можете, — он кивнул. И сразу же добавил: — Но позвольте спросить… Мне кажется, или вас еще что-то слегка беспокоит?

Я замер. Как он догадался? Неужели я настолько прост? Или он просто был чертовски проницательным человеком.

И ведь даже беспокойством это чувство было не назвать. Я был уверен в своих действиях и не сомневался ни на секунду. Так, небольшая брезгливость, что ли. И все равно Милорадович это уловил. Может, читал мои мысли? Кто знает, на какую магию он на самом деле был способен.

— Есть такое, — неохотно признал я, поворачиваясь к нему. — Помощь Шуйскому. Точнее, этический ее момент. Зотов, конечно, гораздо хуже. Но я, по сути, устраняю одного коррупционера, чтобы помочь другому. Я не питаю иллюзий, Шуйский, я думаю, тоже как минимум в серую играет. Просто делает это аккуратнее.

Князь невесело усмехнулся. Как-то… Устало. Всего на мгновение, но я это увидел.

— В таком случае позвольте развеять ваши сомнения. Я знаю, кто такой Шуйский. Знаю его подноготную лучше, чем он сам. И поверьте, Дмитрий, — он посмотрел на меня прямо, — лучших вариантов у нас, к сожалению, нет.

Неожиданный взгляд на вещи, но понятный. Прагматичный, под стать Милорадовичу, но при том без скатывания в цинизм.

— То есть нет даже возможности кому-то чистому выиграть такой тендер? — уточнил я.

— То есть на кого-то чистого у города попросту нет денег, — ответил князь. — Такова реальность. Либо больницы получат меньше оборудования, но все будет кристально чисто и по закону, либо все необходимое и приемлемого качества — от таких, как Шуйский. Которые умеют «оптимизировать» расходы, не переходя черту.

— Такой себе выбор получается, — кисло произнес я.

— А иного не имеется, — Милорадович вздохнул. А потом резко выпрямился и продолжил уже энергичнее: — Пока что. Но это, в числе прочего, мы с вами и пытаемся исправить, так что предлагаю продолжить работу.

Что сказать? Он был прав. Мы ведь не сидели сложа руки. Каменоград нашими усилиями скоро станет значительно чище. Так что нечего раскисать, работать надо.

— Предложение принято, — я улыбнулся. — Хорошего вам дня, Владислав Петрович.

После этих слов я покинул его кабинет.

Глава 17.1

В «Уральский Самоцвет» я прибыл минут за десять до назначенного времени. Привычка из прошлой жизни — на важные встречи лучше приезжать чуть заранее. Дать себе возможность осмотреться, настроиться, почувствовать себя хозяином территории.

Метродотель с невыразительным лицом профессионального лакея проводил меня в отдельный кабинет на втором этаже. Он так и сочился наигранным почтением и заискиванием. Местные богатеи, похоже, это ценили.

Кабинет был небольшим, уютным, с массивным столом и скамьями, по удобству и мягкости больше похожими на диваны. Идеальное место для тайных переговоров и передачи взяток.

Эх, «Самоцвет», кормушка и поилка каменоградских ублюдков. Имей я такую власть — запретил бы в этом месте любые возможные инспекции, и пожарные, и санитарные, и любые другие. Не за взятку даже. Просто каждый раз, как клиент «Самоцвета» травится, город становится чище, а случись тут пожар — получилось бы чисто сжигание мусора. Символично, что именно тут мы с Милорадовичем и договорились о наших делах по вымыванию каменоградской грязи, и тут же мы этот процесс начинаем.

Я сел за стол, попросив у подошедшего официанта чайник крепкого черного чая и нарезанный лимон на блюдце. Пока ждал — осмотрел кабинет. Не только из праздного любопытства, хотел оценить работу губернских товарищей, побывавших тут до меня.

Никаких заметных «глазков» в рамах картин, никаких микрофончиков под столешницей. Антикоррупционщики хорошо постарались, все было вмонтировано чисто, без следов. Если, конечно, они вообще не шпионили какой-то хитрой магией. Или я не ошибся кабинетом, вот это точно был бы номер.

Официант принес чай. Я налил себе чашку, закинул ломтик лимона, отхлебнул. Хоть такой опыт и был для меня в новинку, я, как ни странно, совсем не беспокоился. Будто всю жизнь занимался поимкой всяких мудил. Ни капли волнения. Даже странно.

Зотов не заставил себя долго ждать. Вошел в кабинет так, будто это было его собственное заведение. Он пытался выглядеть уверенно, корчил из себя хозяина положения, но я его видел насквозь. Испарина на лбу, напряженная, скованная походка, бегающий взгляд. Он даже руки, похоже, не знал, куда деть, спасибо хоть ногти не грыз.

Впрочем, у одной из его рук применение все же было — в ней он держал кейс. Солидный такой, кожаный.

— Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич, — сказал Зотов, явно стараясь звучать спокойно и непринужденно. Не помогло, слишком сильно старался.

Он сел напротив.

— И вам добрый, Игорь Матвеевич, — я глотнул чаю, предлагая ему вторую чашку. — Чайку?

Зотов проигнорировал мое предложение. Вместо ответа он с глухим стуком поставил кейс на стол. Дорогая кожа ударилась о полированную столешницу, и этот звук повис в тишине кабинета, как точка в конце предложения.

— Я думаю, этого будет достаточно, чтобы исчерпать недопонимание, — произнес он, не отрывая взгляда от моего лица.

Какая все-таки безвкусица. Даже этот кейс, как и вся сцена, словно целиком был выдернут из дешевого сериала про бандитов. И сам Зотов будто бы старался соответствовать антуражу, но даже до такого печального уровня не дотягивал.

Эта вот его нервозность, потуги изобразить из себя хозяина жизни… Он хотел разобраться со мной как можно скорее, и это играло мне на руку. Чем больше человек спешит, тем больше ошибается.

И тут я еле удержался от того, чтобы рассмеяться в голос. Потому как понял одну простую вещь: Зотов не знал, что делать в таких ситуациях. Он не привык, чтобы на него давили, чтобы его планы рушились. Весь его успех, вся его наглость держались только на том, что до сегодняшнего дня на