Райя безжалостного командора. Шанс на счастье - Кира Райт

я не мог поверить в её искренность, когда она говорила о чувствах. Потому что не мог в своей голове уложить мысль, что к такому чудовищу как я, можно было относиться иначе чем с ненавистью. Я не верил ни одному её слову. Но хотел верить…

Хотел настолько, что не смог устоять и отталкивать постоянно. Иногда она так смотрела на меня… Что у меня внутри всё сворачивалось узлом. В такие моменты я старался молчать, чтобы не выдать себя. И она словно чувствовала – не настаивала. Просто была рядом. И тоже молчала.

Эти мгновения меняли что-то в наших отношениях куда больше, чем секс, во время которого лишь я и мог проявлять обычно свои настоящие эмоции. Ведь тогда они были менее заметны, а потом можно было сделать вид, что этого не было. Так я не казался себе самому слабаком. И по большому счёту меня устраивало то, что между нами было.

Но всё же я стал с ней мягче. Сам не заметил, как стал. Как снова подпустил куда ближе, чем следовало. Когда это самое «ближе» стало очевидно уже не только мне и ей, но и тем, кто ни за что не должен был догадаться…

Райя была ласкова со мной, я получал от неё всё, что мне было необходимо. И сам проявлял к ней мягкость. Останавливая, когда она пыталась убедить меня в том, что между нами есть что-то большее. Возможно, да нет, скорее всего, оно уже тогда было на самом деле. Но я не желал в это верить. Точнее, наверное, не мог.

Ведь я – командор рай-ши. Я столько долгих лет пытался стать тем, кем являюсь. Я был жесток, я был суров. И если бы позволил себе слабость в одном, то мне казалось, что позволил бы и в другом, становясь слабаком, зависимым от женщины. Хотя… Уже тогда я был зависим. Просто не признавал этого вслух, говоря даже мысленно об этом только шёпотом…

Но мой шёпот кажется услышали те, кто мог это использовать в своих интересах.

Наша совместимость с ней говорила сама за себя. Всем вокруг было очевидно, что никогда у нас не сможет появиться ребёнок. А значит, мне следовало вернуть её. Сразу. И раз я этого не делал, то многие уже думали, что она не так уж безразлична мне…

И я уже сам думал, что необходимо что-то предпринять. Как вмешался император. Он был немного младше меня и по идее менее опытным в жизни. Однако такой чуйки, как у него, не было ни у кого другого. И по его приказу за ней пришли…

Я должен был сыграть равнодушие, как всегда. Должен был отнестись к этому как к необходимости, ведь понимал, что он будет вынужден мне её вернуть. Что никогда я не допущу, чтобы она досталась другому. И плевать, почему я это сделаю. Но никому не позволю к ней прикоснуться. Всё должно было быть иначе. С холодной головой, по чёткому плану – как я действовал всегда.

Но именно в тот момент только и осознал, что я увяз, что пропал, что не справляюсь с самим собой. Раньше я был самым холодным на эмоции из всех. Теперь внутри кипел вулкан, который я практически не мог обуздать…

Я окаменел, будучи не готовым к такому повороту событий. Хотя был уверен, что он бы не посмел забрать её насовсем у меня. Был уверен, что это – сценка для окружающих. Что мне нужно просто подыграть… Но не мог. Если бы я шевельнул хоть пальцем, то от этих рай-ши и мокрого места бы не осталось. Как и от станции. И от императора. Я убил бы всех…

Ярость кипела внутри настолько, что я смог лишь запереть её в себе, окаменев внешне. То, что привык делать с подросткового возраста. Чему научила меня мама.

И я просто стоял. Стараясь не слышать её слова, не видеть её глаза. Не думать. Не думать… Не понимать, что она чувствует сейчас. Не запоминать, как смотрит на меня сейчас…

И когда её увели, я ещё несколько десятков минут продолжал вот так стоять. Стараясь смирить бушующий внутри гнев. Стараясь унять желание убивать и вырывать её из их рук вместе с руками. Убеждая себя, что не имею права себя выдать. Что должен поступить по-другому. Должен, но не хочу…

К счастью, мне удалось взять себя в руки.

Двигаться после такого длительного замирания и сдерживания было непросто. Но делая медленные, словно у робота, шаги, я дошёл до императора. И бросил ему в лицо всё, что думал. А потом, как мне казалось, всё же придумал отличный план.

Один из работников медблока должен был приглядывать за ней. Обычно это не требовалось – там никто не имел права причинять вред землянкам. За всё время я не вспомнил бы такого случая, чтобы медработники посмели сделать нечто подобное. Они отвечали за этих женщин головами. И голов лишаться не желали. И всё же я отдал приказ одному из «верных» следить за её безопасностью.

Я успел прознать про фиктивный аукцион, который внепланово решил устроить адмирал. Император не смог отказать, чтобы не вызвать подозрений. Но и тут я подстелил соломки. Отправил мальчишку Рай-Харра, за которым меня приставил наблюдать его отец – бывший советник. По сути тот, чьё место я занял. И раз уж мне приходилось играть навязанную роль няньки, то решил это использовать.

Не учёл одного. Что формально его звание окажется ниже того, кто подаст равноценную ставку. И МОЮ Райю отдадут чокнутому садисту…

Будучи слишком уверенным в своём плане, в тот момент я даже отсутствовал на станции. И в жизни не признаюсь, что улетел ещё и потому, что боялся, что ворвусь и заберу её себе снова, нарушая правила при всех… Поэтому я солгал даже себе.

Но к счастью для всех них успел вернуться почти вовремя. Если бы не успел… На станции не осталось бы ни одного живого рай-ши. Ни одного.

И да, я выдал себя с потрохами. Хотя и тешил надеждой, что чтобы как-то всё исправить, можно просто отдать её мальчишке. Но сначала мне просто необходимо было… спустить пар. А точнее – получить хоть каплю её небезразличия. Хоть кроху подтверждения того, что я всё ещё ей нужен…

Не знаю, зачем мне это было нужно. Не понимаю, как оно работает. Но без этого осознания я не мог дышать. Не мог жить.

Я сам не понимал себя,