Две стороны равновесия. Свет в конце тоннеля - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Тяжело вздохнув, парень медленно откинулся спиной к холодной стене пещеры, не отрывая взгляда от умирающего монстра. В груди не было ни жалости, ни триумфа. Только странное, тревожное спокойствие. Он оказался в месте, где даже демоны умирают… а он – выживает. И от этого становилось куда страшнее, чем от вида любой змеи. Мысль о том, что ему придётся оставаться в одной пещере с трупом подобного существа, внезапно накрыла Максима куда сильнее, чем сам страх перед живой змеёй.

Пока она дышала – пусть даже едва заметно, пусть даже умирала, – всё было просто:

“Опасно, но понятно.”

Хищник. Угроза. Живое существо, с которым инстинкты ещё могли как-то работать. А вот мертвое тело такого монстра… Это уже совсем другое. Его воображение тут же начало подсовывать неприятные картины. Запах разложения. Трупные испарения. Насекомые – если здесь вообще есть кто-то, кто питается падалью. А главное – страх того, что это место станет проклятым, непригодным для жизни. Что сама пещера пропитается чем-то таким, от чего потом уже невозможно будет избавиться. Он нервно сглотнул и невольно подумал, что, возможно, ему стоит покинуть это убежище, пока ещё есть силы. Но в этот момент – словно отклик на тревожные мысли – в памяти всплыло ещё одно воспоминание. Чёткое. Спокойное. Почти учебное.

“Духовные звери, погибшие не от яда и не от порчи, некоторое время сохраняют свежесть тела. Особенно если смерть наступила из-за истощения ауры.”

Максим снова замер. Он медленно посмотрел на змею уже совсем другим взглядом. Воспоминание продолжало раскрываться, будто кто-то перелистывал страницы чужой книги:

“В таких условиях плоть не разлагается быстро. Аура уходит, но тело остаётся пригодным для употребления.– Главное – не допускать контакта с чуждой средой.– Особенно с источниками сильной Инь-энергии.”

Его взгляд машинально скользнул к ледяному озерцу в центре пещеры. Теперь всё вставало на свои места. Эта “вода” – если её вообще можно было так называть – была не просто холодной. Она была насыщенной и фактически чистой Инь. Максим это уже чувствовал. Неосознанно, но достаточно ясно, чтобы понимать, что если тушу этой змеи туда окунуть – всё пропадёт. Не просто испортится. А растворится. Разрушится. Станет бесполезной массой, которая потом просто исчезнет. А значит… Он медленно выдохнул.

– Значит, у меня есть… еда.

Это слово прозвучало почти кощунственно, и всё же внутри не возникло отторжения. Не было ни тошноты, ни паники. Только сухой, почти холодный расчёт.

“Мне нужно выжить.”

И тут внезапно всплыло совсем другое воспоминание – уже его собственное. Земное… Далёкое… И почти смешное. Особенно в этом ледяном ущелье. Летний костёр… Река… Пацаны, которые поймали змею где-то в камышах… Кто-то хвастался перочинным ножом… Кто-то морщился, но всё равно ел…

– На вкус… как курица… – Пробормотал Максим едва слышно, сам не понимая, зачем вообще это произнёс. Да. Мясо было безвкусным. Жёстким, если плохо приготовить. Но тогда у них был выбор. Сейчас – нет.

Он снова посмотрел на свои руки. Худые, немного дрожащие. На тело, которое уже не раз давало понять, что внутренние ресурсы заканчиваются. Подступающий голод был не острым, но тянущим, неприятным, будто кто-то медленно выкручивал внутренности.

“Пока я не научился… – мысленно продолжил он, – …питаться тем, чем питаются культиваторы…”

И снова – память, чужая, но уже почти родная:

“Истинные мастера могут месяцами не есть. Некоторые – годами. Они питаются ци, небесным и земным духом. Материальная пища для них – лишь привычка.”

Максим усмехнулся уголком губ.

– Божий дух, значит… – Тихо пробормотал он. – Ну да. Звучит логично.

Но сам парень сейчас прекрасно понимал, что он не истинный мастер Дао Цзы. Именно так в этом мире назвался путь культивации. Этакая помесь боевых искусств и магии. Но пока что он не был культиватором. Даже близко не был. Он всего лишь человек, застрявший в теле другого человека, в ущелье, из которого не возвращаются, с умирающей гигантской змеёй под боком и ледяной Инь-энергией в каждом камне. И если этот мир дал ему шанс – пусть даже такой жуткий, Максим не собирался от него отказываться. Именно в этот момент он снова посмотрел на свернувшееся кольцами тело змеи.

“Прости. – Подумал он без особой злобы. – Но я хочу жить.”

И впервые с момента своего пробуждения он понял, что начинает принимать правила этого мира. Пока змея ещё дышала – пусть судорожно, пусть едва заметно, – Максим решил не тратить ни секунды впустую. Он слишком хорошо понимал одну простую истину:

“Это место не даёт вторых шансов.”

Если он хочет выжить, если хочет перестать быть просто куском мяса, случайно уцелевшим среди чудовищ, ему нужно становиться сильнее. Не завтра. Не потом. А именно сейчас. И единственное, что он мог сделать прямо сейчас, не поднимаясь, не шумя и не провоцируя змею – это сосредоточиться на попытках контролировать те самые потоки энергии, что пронизывали всё окружающее пространство.

Он снова сел, подтянув ноги, почти машинально принимая позу, которая всё больше напоминала позу лотоса. Спина – прямая, плечи – расслаблены, руки легли на колени. Дыхание он постарался выровнять, сделав его медленным, неглубоким.

И вновь попытался почувствовать. Эта энергия была везде. Она не лилась потоками, как в ярких фантазиях, не сияла цветными всполохами. Нет. Она была холодной… плотной… и даже вязкой… Почти осязаемой, если знать, как и куда нужно смотреть.

Так что Максим сосредоточился на том, что воспоминания называли даньтянем. Именно там… Ниже пупка. Чуть глубже, будто за мышцами и костями, скрывался некий центр. Не орган. Не точка. Скорее – пустота, предназначенная быть заполненной.

“Даньтянь – это сосуд. Пустой – он бесполезен. Наполненный – становится источником силы.”

Эти мысли всплывали сами собой, словно кто-то диктовал ему инструкцию, но без слов – через ощущения. Максим попробовал представить это так, как было ему привычнее.

– Ладно… – мысленно проговорил он. – Пусть это будет… аккумулятор. М-да… Но другой мысли у меня нет.

Эта идея показалась почти смешной, но логика XXI века тут же подхватила аналогию. Если есть аккумулятор – значит, его можно заряжать. Если есть заряд – значит, его можно тратить. Если тратить больше, чем заряжаешь – система умирает. Просто. Понятно. И даже как-то… Рабоче… Он попробовал “вдохнуть” окружающую энергию. Не лёгкими – а всем своим телом. И сразу же… ошибся… Холод ударил изнутри, будто ему в живот вонзили кусок льда. Мышцы непроизвольно дёрнулись, дыхание сбилось, а по позвоночнику пробежала волна боли.

Максим стиснул зубы, едва не вскрикнув от накатившей на него волны боли.

– Чёрт… – мысленно выругался он. – Слишком резко.

Воспоминания тут же отозвались, словно насмешливо:

“Ци