Последний из младшей ветви - Юджин Никитин

еще больше ждать, сейчас быстро переоденусь и пойдем. — сам не понимая почему, но Новиков не ответил на её вопрос, тем самым заставив почувствовавшей своей женской интуицией что-то неладное Веронику нахмуриться.

— Ладно, подожду тебя здесь. — хоть тон её и был практически прежним. Но нотки огорчения промелькнули. Вызвав еще одну волну сомнений.

Не отдавая этот момент себе отчета в своих действиях и повинуясь какому-то импульсу Дмитрий развернул немного оттянутый рукав и раскрыл на ладони злополучную фибулу смотря прямо в глаза Вероники.

Она на секунду замешкалась нахмурившись еще больше, а затем её взгляд скользнул от его лица на протянутую в её сторону руку. А когда она заметила лежащую в этой руке фибулу произошло то чего Дмитрий категорически боялся. Глаза её расширились от узнавания и метнулись от этой проклятой фибулы к его лицу. Резко побледневшая, с широко открытыми в незаигранном испуге глазами и её приоткрытый от удивления рот в один момент подтвердили весь рассказ Белова. Не надо было слов признания, сомнений и подозрений уже не было. Была уверенность. От осознания этого его покачнуло, и снова, словно по какому-то наитию Дмитрий, не говоря больше ни слова резко повернувшись толкнул дверь в раздевалку и зашел, оставляя ошарашенную Веронику стоять в одиночестве в коридоре.

Почему он сделал именно так, она не отдавал себе отчет. Возможно для того чтобы самому не сорваться и не наговорить лишнего, возможно сделал так интуитивно давая ей время придумать какое-то оправдание чтобы она могла исправить весь тот ущерб что случился в момент, когда она увидела фибулу и выдала себя с головой. А может быть только потому что его мир, в котором он обретался до этого если и не рухнул, то точно пошел трещинами до смерти его пугая.

Сомнений не было. Его невеста ему соврала. Смотрела своими глазами в его влюбленные глаза и врала. Без сомнений, легко и непринужденно. Соврала сегодня утром, когда рассказывала о её разговоре с Беловым. Соврала вчера, позавчера и неделю назад, когда умалчивала о их беседах. Врала сегодня утром, когда умолчала что заходила в раздевалку к постороннему парню. Наплевав на все правила приличия и получается, наплевав на его чувства. Она поставила под угрозу их отношения. Но ради чего это всё? Она рисковала со своим участием в подставе репутацией, репутацией своей и репутацией будущего мужа, если бы её участие в этом выплыло на свет несколькими годами или десятилетиями позже. Да вообще участие в подобной низости само по себе было за гранью. Обуреваемый такими мыслями переодевался Дмитрий, не думая, что делает. Движения были скованными, как будто механическими.

Но всему есть свое время и пришло время получить ответ на тот вопрос что терзал его. Переодевшись Дмитрий вышел и сразу за дверью наткнулся на Веронику с испуганными глазами ожидавшую его выхода. Глухим почти безжизненным голосом он наконец-то задал столь волнующий его вопрос смотря ей прямо в глаза.

— Почему?

Первое что сделала Лидия, когда проснулась, это сморщилась от боли. Осторожно и медленно перевалилась на правый бок и почувствовав облегчение замерла. Вчера ей не дали возможность сходить к целителю, что постоянно проживал в гостевом домике усадьбы, да и позже, уже перед сном, когда к ней заходила мама, уговорить ту на разрешение прийти к ней целителю и вылечить её пострадавшую попу не удалось. Засыпать пришлось, лежа на животе, глотая слезы от обиды на весь окружающий мир.

На дядю и старшего брата что, устроив ей допрос и получив с определителем правды все нужные им ответы, вынесли решение о её наказании. Наказании что станет ей уроком. В этом они были абсолютно правы. Такое не забудешь — когда тебе почти шестнадцать, а тебя порют ремнем как какую-то челядь. Больно и очень стыдно. Винила она конечно и себя. За то, что дура и пошла на сговор с Борисовым. Ей объяснили всю опасность её действий. Объяснили в деталях и помогли уяснить и запомнить потом с помощью ремня.

Потом пришла мама и не меньше получаса тоже помогала ей всё уяснить. Медленно и методично объясняя момент за моментом. Это конечно не порка ремнем, но приятного в маминой выволочке тоже было мало. А еще было стыдно. Ужасно стыдно что буквально все в доме знают, что её выпороли как какую-то приблудную девку. Даже на миг представив, как вся прислуга, собравшись на кухне обсуждает это ей поплохело.

А всё это мелкий гаденыш Белов. Всё из-за него. Нет конечно она делала неправильные вещи сама, это она прекрасно понимает. Но виновник то её действий этот новенький. До его появления ничего плохого с ней не случалось. А тут появился откуда не ждали. И сразу дуэль с Максимом. Она, когда о предстоящей дуэли то узнала не могла себя сдерживать в словах и эмоциях, ну и наговорила тогда этому Белову гадостей. А уж когда увидела Николаевского всего в крови и с разрубленным боком, так вообще места себе найти не могла от переживаний и злости. Вот отсюда всё и пошло. Ну ничего, в счет она ему запишет и порку ремнем и ругань дяди и даже за мамины нотации со сторицей отплатит. Только теперь наученная горьким и очень болезненным опытом будет мудрее. И совершенно приличными методами она сможет ему жизнь подпортить.

Глава 25

16 апреля 1894 года Понедельник город Буй Костромской Губернии

Суббота прошла на удивление позитивно. Даже факт того что Белов банально проспал завтрак и проснулся ближе к обеду ни капли его не расстроил. Все-же сказалось напряжение прошлого дня с кучей разговоров и произошедшей схваткой. В кои то веки удалось выспаться и чувствовать себя полностью отдохнувшим. Разминочный комплекс, небольшая силовая тренировка, последующий за этим горячий душ и походы в столовую на обед и ужин прошли чинно и спокойно. Во время визитов в столовую атмосфера не изменилась ни на йоту. Но одиночество уже привычное для Алексея никак не повиляло на настроение. Никого из знакомых он также не встретил. А исходя из того, что хороших знакомых здесь он так и не приобрел, это точно было не плохо. Хотя той же Веронике Игоревне он в глаза бы посмотрел.

Ожидаемой реакции от рода Белых так и не произошло. И размышляя об этом, он поймал себя на мысли что вряд ли их руководство стало откладывать в долгий ящик внутренние разборки, и уже к вечеру пятницы всё что им необходимо было