Последний из младшей ветви - Юджин Никитин

— От чистого сердца я принял в качестве виры артефакт исцеления Анатолий Сергеевич. Деньги я принять не могу. — и прерывая попытавшегося возразить Анатолия продолжил — Не сомневаюсь, что вы хотели, как лучше. Но деньги я не приму. Вы и так сегодня сделали мне очень для меня ценный подарок, но прошу не настаивать.

Конечно в Белове сейчас махровым цветом расцветал соблазн, и какая-то часть его очень хотела принять деньги. Их наличие решило бы немало его небольших проблем, да даже несколько достаточно серьезных. Еще в первые дни попадания в этот мир Алексей благодаря памяти Белова мальца и местным газетам с объявлениями что он добыл здесь смог понять примерную политику местных цен. Такой суммы хватило бы реально на многие его хотелки. Подумать только, как бы он мог скрасить свою жизнь со ста рублями, если для примера икра черная зернистая за килограмм стоила 3 рубля 20 копеек, а телятина парная вырезка за килограмм — 70 копеек, и это в хорошем магазине. Да что далеко ходить — сто рублей стоила лошадь для повозки. Опять же эти деньги он мог потратить чтобы справить себе обновление гардероба, что явно оставлял желать лучшего. Рублей десять вышли бы хорошие ботинки, а пятьдесят новое приличное пальто и это еще по достаточно высокой ценовой планке. Но как бы не хотелось принять сумму равную месячного оклада учителя старших классов или поручика в армии, но сделать он этого не мог. Принять деньги, значит поступиться частью репутации, стать тем, кому можно предложить просто гешефт. Пусть сейчас это и было в виде благодарности, но этот путь расходился с его планом по завоеванию уважения в дворянской среде. А знают двое знает и свинья — поговорка образовалась не на пустом месте. Так что решение было однозначным. Болезненным, но необходимым.

А вот получивший неожиданно отказ от денег Белых мог лишь растерянно пытаться придумать как выполнить указание главы своего Рода, но видя категоричность Белова решил все же не настаивать.

— Хорошо Алексей Николаевич, я не буду настаивать, Вы в своем праве. Но могу ли я как-то поблагодарить Вас? Может быть есть что-то в чем я могу помочь?

— А знаете Анатолий Сергеевич можете. Ваш род патронирует школу правильно?

— Совершенно верно, в чем требуется помощь? — в этот момент услышав про школу Анатолий ожидал что у него сейчас попросят помочь с оценками или чем-то подобным, и уже готовился сослаться на то что они не влияют на учебный процесс, следующая фраза Белова его снова удивила.

— Если Вас не затруднит я бы попросил подсобить мне с учителем фехтования.

— Что? — вид растерянного Белых был настолько комичным что Алексей не удержался от улыбки.

— Фехтование Анатолий Сергеевич. К сожалению, в данном искусстве я просто профан и мне требуются уроки с учителем. По книгам и в чистой теории изучить данный предмет проблематично, нее говоря уже о практике. А времени свободного ежедневно, а тем более по выходным остается много. Так что, если есть такая возможность это было бы по-настоящему здорово. В школе же есть учителя фехтования, так хотя-бы один урок в неделю, более просить не смею.

— Удивили Алексей Николаевич. Будет Вам урок фехтования. — Выбитый из колеи Анатолий вежливо попрощался и покинул воодушевленного Белова, обдумывая на ходу их прошедший диалог.

Весь оставшийся день до самого позднего вечера с перерывами на обед и ужин Алексей был занят всего двумя вещами — любованием доставшегося ему артефакта и его же испытаниями в скажем так полевых условиях. Если с любованием было все достаточно просто — просто созерцание и поглаживание с довольнейшей миной, то с испытаниями было несколько сложнее. Сначала одев на себя цепочку с кулоном Алексей отжимался и приседал до изнеможения пытаясь понять, как действует артефакт. Внимательно отмечая свои ощущения как во время выполнения упражнений, так и засекая время которое ему требовалось с надетым артефактом на восстановление. И это была реальная магия. С надетым артефактом существенно усиливалась как сила, так и выносливость, а когда он без сил падал от усталости, буквально через полчаса он был снова бодр и полон энергии. Это был не просто вау эффект это был реальный чит, как сказал бы его старый друг игроман Денис в прошлой жизни. После нескольких таких циклов, Белов пришел к мысли что все же правильно не использовать заемные силы при выполнении самих упражнений. Сила мышц и выносливость ему нужны в первую очередь свои, без любых костылей. Поэтому в дальнейшем нагружал мышцы упражнениями не одевая артефакт, а вот затем, чтобы восстановиться и прийти в себя он уже смело его использовал. И судя по всему это был эффект в несколько раз круче чем раз в неделю ходить к Ольге Николаевне как он раньше планировал. Подарок рода Белых оказался тем самым звеном что ему не хватало для выполнения одной из своих важнейших целей — приведения своего физического тела в надлежащее, по его мнению, состояние.

Если, засыпая в субботу Алексей отнес тот прошедший день в копилку как день с плюсом. То прошедшее воскресенье с принесенными благами в виде артефакта, завершения эпопеи с Родом Белых и очень вероятного обретения учителя по фехтованию можно было записать как день с пятью плюсами.

Глава 26

16 апреля 1894 года Понедельник город Буй Костромской Губернии

День с пятью плюсами явно остался пусть и в недалеком, но прошлом. И теперь у Алексея было стойкое ощущение что этот день в календаре отмеченный как понедельник будет как минимум хоть с одним, но минусом. Он вообще не задался с самого утра. Хорошее настроение начало сбоить еще во время его

похода на завтрак. Пронзительный ветер, с мокрым дождем. Температура близко не похожая на весеннюю — дай Бог если градусов пять бы показал уличный термометр. А на завтрак не любимая еще с прошлого детства перловка. Почему именно она должна была открыть гастрономическую неделю не понятно, но факт.

Класс встретил Алексея настороженным вниманием. Безмолвным, но всей своей молчаливой атмосферой как бы говоривший — мы наблюдаем за тобой. Только ступи шаг в сторону, и мы обрушимся на тебя всем своим собранным в тугой пучок негодованием благородного общества. Иначе воспринимать это настороженное молчание Белов не мог. Хоть уже и привык к нему, но каждый раз, когда он только входил в дверь класса, это ощущение накатывало по новой, и