Выжить. Вопреки всему - Ольга Кобзева

— Я знаю, моя валиси. К сожалению, я знаю.

— Марон, у нас будет двое детей! — хлопнула несносного глупца по плечу. — Двое! Никто не умрет в муках, ясно тебе? — Ответом стал недоуменный взгляд. — Вы что, никогда не видели, чтобы у женщины рождалось сразу несколько детей?

— Но такого не бывает! — пораженно выдохнул Марон.

— Великая Мать, Марон, ты меня до сердечного приступа доведешь! — от облегчения даже ноги подкосились. — Хватит таскать ко мне лекарей, если они совершенно не разбираются в течении беременности! Мне поможет Ильшари. А в Острожье неплохо бы основать еще и лекарскую академию, готова даже стать подопытным кроликом, — проворчала недовольно, уходя в спальню.

— Подопытным кем? — ошарашенно прошептал вслед Марон.

После обряда в храме многие бравины изменили свое отношение и ко мне, и к переменам, что продвигал Марон. Не всё сразу, но постепенно, шаг за шагом, Острожье двигалось на пути прогресса и уважения к девам. Образовательный комплекс почти построен, первыми завершили жилые строения, чтобы переселить туда одаренных детей вместе с обслуживающим персоналом.

Марон прислушался к моим советам во всем, что касалось воспитания будущей элиты Острожья.

— Если ребенок с мальства чувствует себя лишним, ненужным, из него с малой вероятностью вырастет сильная цельная личность. Эти дети должны чувствовать, что важны для Верхнего Предела, важны лично для тебя, Марон.

— Личные визиты?

— Конечно. И не только. Выделяй время на то, чтобы посещать это место, пусть все подданные видят твое отношение ко вчерашним отказникам. Те, кто с ними работает, не только наставники, но и няни, повара, уборщики — все должны получать хорошее жалование, почет и уважение в обществе, они должны держаться за свое место. За малейшую провинность — убирать их от детей.

— Я уже раскидал почти всех своих ближников, — хмыкнул Марон. — Тех, кому могу доверять, не так много, к сожалению.

— Из этих детей вырастут самые верные подданные, вот увидишь! — уверенно уговаривала я.

Постепенно меняется и жизнь всех шэрхов не только Острожья, но и Ирании. Этих животных больше не притесняют, альшары учатся с ними договариваться.

А недавно пришла новость, что Трис стал правителем Ирании, его дядя завершил свой путь. Трис приглашал на церемонию принятия власти, но мы не полетели. Как раз узнали, что я беременна, Марон не захотел рисковать.

А после того, как забеременела, спустя пару месяцев началось паломничество лекарей. Мне пришлось даже привести Марона в храм Великой Матери, чтобы хоть немного успокоить. Не помогло.

Ильшари жила при храме. Она набрала несколько десятков девушек себе в помощь. Дар слышащих, как их называют местные, стал проявляться все чаще. Жрицы постепенно заполняют храмы Острожья.

Не сразу, но бравины стали приносить новорожденных в храмы по всему Верхнему Пределу для принятия в род. Поначалу неохотно, но каждый малыш, прошедший этот обряд, обретал благословение Богини, в каждом загоралась искра. Это стало лучшей рекламой подобного шага.

Обрядов слияния тоже становилось все больше. Простые бравины никогда не ходили в храм за благословением Богини, это было прерогатива альшаров. Так что, когда им стало позволено такое действие, с удовольствием стали подражать одаренным. Дети в таких парах неизменно рождались с искрой Богини. Жизнь в Острожье медленно, но верно менялась.

Чем ближе подходило время родов, тем сильнее нервничал Марон. Он перестал уезжать по делам, находясь все время рядом. Во дворце непрерывно жили с десяток лекарей. Работы для такого количества одаренных целителей не было, альшары скучали, но глядя на взволнованного Марона лишь мечтали, чтобы я скорее разрешилась от бремени.

В Эришате все чаще стали слышны массовые обращения к Великой Матери. Народ просил… за меня. Однажды я даже случайно стала свидетельницей такой молитвы. Несколько десятков бравинов собрались в главном храме. Все они взялись за руки и раскачивались, закрыв глаза. Бравины просили Богиню не отнимать валиси у их правителя.

Ильшари сделала мне знак, прося не мешать. Да я и не собиралась. Молча слушала горячие просьбы и понимала, что все эти люди… вдруг стали мне дороги. Все они, каждый житель Острожья — мои подданные. Я вдруг осознала, что несу за них ответственность наравне с Мароном.

— Ой! — схватилась за живот, почувствовав резкую боль. Правда все быстро прошло.

— Началось, великая валиси, — кивнула Ильшари. — Вам лучше вернуться во дворец.

Прибыла в храм я в крытой повозке, что-то вроде кареты, запряженной крэками, также планировала и вернуться. Не успела дойти до выхода, как передо мной раскрылся зев перехода, из которого торопливо шагнул взволнованный Марон.

— Ты чувствуешь меня лучше меня самой, — улыбнулась мужу, искренне обрадованная его появлению.

— Я не готов, — прижав меня к груди, зашептал мужчина. — Не готов. Я боюсь, — вдруг признался он. Представляю, чего стоило правителю Верхнего Предела выдохнуть эти слова.

Во дворце меня тут же окружили взбудораженные лекари. Ильшари Марон тоже забрал с нами, как проводницу воли Богини. Тут же была и Рариса, и несколько опытных многодетных женщин.

Поднялась невообразимая суета, которая меня беспокоила. В прошлой жизни я так много времени проводила в клиниках с врачами, что твердо решила еще там, что мои роды будут проходить в спокойной обстановке. Да, в роддоме, но таком, где практикуют домашние роды. Врач, акушерка и муж — больше мне никто не нужен.

— Прошу тебя, убери их всех, — переждав очередную схватку, попросила я.

Таким, как в эти часы, Марона я никогда не видела. Он словно не слышал того, что ему говорят. Глаза горели лихорадочным огнем, все тело светилось яркими узорами, волосы то и дело вспыхивали искрами огня.

— Нет! Ни за что! И не проси!

— Марон, прошу тебя! Это таинство. Таинство рождения наших детей, я не хочу толпы вокруг! Пусть лекари ждут за дверью, если тебе так спокойнее.

Меня снова скрутило судорогой схватки. Как бы мне хотелось сейчас испробовать любую анестезию! Но я не жалела, ни о чем не жалела. У меня есть все, о чем только можно мечтать, а вскоре я стану мамой. Боже, да за одно это я готова пройти все с самого начала! Едва ли не каждый день я ездила в храм, дабы возвести благодарность Богине за проявленную милость, за подаренный шанс на новую жизнь, за все, что она щедро дала мне.

— Марон, пожалуйста!

И он дрогнул. В покоях остались только Ильшари, опытная повитуха и один лекарь. Женщины явно уже готовились принять ребенка. Я видела чистые тряпки, ведра с водой, но, кроме этого, я видела и страх на лицах всех присутствующих. С ума сойти, рожаю я,