Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

сделать то, что хочет, а после него хоть пожар. Их срок слишком короток, чтобы пожать последствия собственных действий. Мы пожмём. И не забывай о равновесии трёх империй. Даже самыми слабыми, мы будем иметь достаточный вес для победы оставшихся.

— И что, вас выдали замуж? — спросил я, глядя на них.

— Нет. Серафину выдали. Она согласилась выйти замуж, чтобы сохранить силу всадниц.

— Серафина? — немного охренел я.

— Она согласилась на этот шаг, чтобы не обескровливать всадниц.

— Да бред же! Он обескровит собственную силу! Основную, блин!

— Бред? — приподняла бровь Тефея. — Это политика, Самсон. Политика одного человека, который правит империей. Он хочет, почти болеет желанием взять под контроль небесных всадниц и повесить поводок, как болели этим каждый из его предшественников. И он знает, что равновесие трёх империй убережёт его от нападения, по крайней мере сразу.

Сколько ни обсуждай, а я понимал, что к чему.

До этого небесные всадницы казались непогрешимыми. У них был политический вес, их слово многое значило, и их поддерживали многие аристократы.

Но вот они очень сильно облажались, разрушив союз с соседями, одних поддерживающих передушили, других переманили или они сами перебежали. А их собственное слово потеряло вес.

У них есть физическая сила, но они её не станут использовать против своих же. Не будет никакого военного переворота. А император прямым текстом против них не выступает, а душит исподтишка, со стороны, не подставляясь. И некому его остановить, так как нет политического противовеса.

Его цель, заставить их подчиниться, и он использует их главную слабость — честь, гордость и верность. Честь, которая мешает им открыто послать его нахер из-за клятв. Гордость, напоминающую, как потом они будут выглядеть. И верность, потому что они слишком верны империи, чтобы пойти против неё. А ещё достоинство и прочая мишура, которая в политике лишь мешает.

Сейчас я в полной мере понял агадарок, когда они называли их слабыми. Серокожие решили этот вопрос радикально — никакая империя не будет тебе приказывать, если ты сам и есть эта империя. Им было плевать на подобные понятия, потому что у них оно было только одно — сила. Если у тебя есть сила, ты приходишь и берёшь. А наши…

А наши связаны собственными оковами. Даже если их погонят на смерть, их собственная гордость, честь и достоинство не дадут послать упыря в жопу и дать ему по шарам.

Глупо? Что ж, добро пожаловать в мир фанатиков, где честь и достоинство не пустой звук. Да и у меня в мире такое встречалось, куда там. Ты буквально думаешь: почему вы, сука, знаете, что вас обманывают, но всё равно идёте на это⁈ А в ответ что? Потому что у нас есть честь.

— Но почему Серафина?

— Ты помнишь такую агадарку, Резадрес Градарма? — спросила Флория.

— Конечно.

— Она бывшая всадница. Была довольно сильной, но решила уйти на покой. Так вот, даже на пенсии она имеет силу слова среди других всадниц.

Так вот в чём дело…

Им нужна Серафина. Не эти три девчонки, а именно Серафина! Да я даже не удивлюсь, если они схватились не за Ирис или Флорию, а именно за Эллианору, которую было легче всего продавливать. И тут благородная Серафина не смогла позволить, чтобы за её ошибку расплачивались другие.

И вот она выходит, становится обычным человеком, но её влияние сохраняется. И уже через неё будут пытаться угрозами, шантажом и давлением влиять на остальных, пока окончательно не подчинят структуру. В империи, как говорится, не может быть две власти.

Выглядит натянуто? Возможно. Но когда я смотрю на политику, я думаю, что типа вы же тут власть! На изи же можно было всё решить! Просто да, нет или любое другое слово! Но всё всегда сложнее, и только валенок будет говорить, что здесь можно решить всё просто.

Хотя нет, просто можно решить, но на кровь принципиальные небесные всадницы не пойдут…

— И во всём винят меня, да? — вздохнул я, совсем уйдя в осадок.

— Нет, не винят, — ответила Тефея невозмутимо. — Но определённые ассоциации ты вызываешь. С тобой начались всякие приключения, с тобой задвигались империи. После тебя нас начали давить. Все знают, что ты не виноват, просто так совпало, и винить человека в подобном глупо, но мозг и внутренние чувства не идут рука об руку. Разве у тебя такого не было?

Глупо говорить, что не было. Иногда ты злишься на кого-то, понимая, что это не его вина. Но злишься. Однако…

— Мне от этого не легче, Тефея, — пробормотал я. — Я там никому нахер не сдался.

— Нам сдался, — сказала Флория, подойдя ко мне. — Все просто… ну последний месяц был очень сложным для нас. Все устали, все вымотаны, одна плохая новость за другой, а тут и Серафина собирается нас покинуть, выйдя замуж за какого-то деда.

— Но Аэль порадоваться всем сил хватило, — заметил я недовольно.

— А я порадуюсь тебе, — толкнула меня локтем в бок она. — И Тефея… хотя она порадуется, когда в библиотеку спрячется, — взглянула она на подругу. — Как бы то ни было, говоришь, Мелисса рада тебе была? Вот! Вот, нас уже трое! А с тобой и все четверо! А ещё позовём Зирейю… Кстати, а ты знаешь, что у нас новенькая?

— Да, виделись уже, — кивнул я.

— Она у нас герцогиня… — протянула девушка, улыбнувшись. — Но она хорошая.

— Как Эллианора?

— Не, — хохотнула она. — Лучезарную Эллианору ей не победить. Думаю, вообще никому не победить.

— Да есть кандидатки…

— Жаннель? О, могу тебе по секрету сказать, что она сожалела о том, что на тебя тогда нападала, — подмигнула Флория. — Так что того глядишь, уже пятеро набирается, а это одна треть! А там ещё Лорейн, как оторвётся от операции, и тогда точно Аэль присоединится, а с ней и Татьяна… О, смотри, уже половина! А Ирис, она всегда тебе была рада! Только эти постоянные советы из них всю душу вытрясли, но ты просто скажи, что император говнюк, и я тебе гарантирую, она тебе час будет рассказывать, как ты прав…

— А если я не хочу возвращаться? — внезапно спросил я. — Если я сейчас сяду на дракона и решу улететь?

Кажется, мой вопрос совершенно сбил их с толку,