Искра Свободы 2 - Александр Нова

с лёгким наклоном, будто написанные рукой, а не выбитые на металле. Я провёл подушечкой пальца по надписи и почувствовал, как по коже пробежал холодок. Этот клинок не для грубой рубки. Он создан для точного, почти хирургического удара — как раз под руку той, чьи пальцы привыкли к скальпелю. Лёгкий, смертоносный, элегантный. Точно такой, как она сама.

Я аккуратно отложил кинжал Селены в сторону и взял следующий.

Тот же серебристый блеск и плёнка на лезвии. Но тут гравировка шла строже, будто выжжена: «Надёжному Лису от командира». Никаких завитушек. Буквы глубокие, чёткие — такие, чтобы даже в темноте на ощупь можно было прочитать. Рукоять из кости Фантома мастер сделал массивнее, с более выраженными выступами позвонков — чтобы ладонь, в крови или поту, не скользила. Клинок казался тяжелее своих собратьев, хотя весили они одинаково. В нём чувствовалась та самая надёжность, за которую я и ценил Лиса. Когда охотник однажды выхватит кинжал в лесу или в тёмном переулке, лезвие не подведёт. Оно будет резать, колоть и защищать под стать самому Лису, всегда прикрывавшему мне спину. Я провёл пальцем по гравировке и подумал, что теперь у охотника будет не просто оружие. У него будет напоминание, что есть тот, кто считает его надёжным.

Третий именной кинжал лежал чуть в стороне, словно даже здесь сохранял свою независимость и противопоставлял себя оружию людей. Лезвие не отличалось от остальных: узкое, бронебойное. Но гравировка казалась особенно живой: «Бесстрашной Лире от человека». Буквы строгие, без завитушек, зато в них чувствовалась какая-то скрытая теплота и искренность.

Рукоять мастер сделал самой необычной: кость Сумеречного Фантома с лёгкой шероховатостью, почти как шкура пантеры, чтобы маленькая ладошка девочки-искажённой не скользила. В рукояти ощущалась та же сила, что и в самой Лире: наружная хрупкость с железным стержнем внутри. Я представил, как Лира возьмёт кинжал и поймёт, что теперь и у неё есть клык. Клык, подаренный человеком, который однажды не побоялся спасти искажённых.

Я ещё раз осмотрел все три именных кинжала и подивился, насколько мастер удачно попал в характеры будущих обладателей клинков, по одной только надписи!

— Мастер, это… это не оружие, — с восхищением произнёс я. — Это нечто большее. Произведение искусства.

Кузнец лишь усмехнулся:

— Я рад, что тебе понравилось. Мне было интересно работать с таким редким материалом, как рог Пятирога и кость Сумеречной Пантеры. И да, ножны не забудь.

Лефевр достал ещё один свёрток.

Ножны для кинжала Селены были из тончайшей, почти бархатной на ощупь кожи. По краю шла изящная тиснёная вязь, повторяющая узор кости Фантома. Ножны получились под стать клинку: лёгкие и элегантные.

Лису мастер создал крепкие, основательные ножны из толстой, дублёной кожи, усиленные металлическими вставками. Простые линии без лишних украшений, зато с широким, надёжным креплением — такие не подведут даже в самой жаркой схватке.

И необычные ножны для кинжала Лиры: кожа с лёгкой шероховатостью, как и рукоять, напоминала шкуру патеры, на свету едва заметно переливалась фиолетовым. Ножны казались живыми: слегка цеплялись за ладонь, чтобы не выскользнуть из руки.

Я вложил каждый кинжал в его ножны и посмотрел на оставшиеся два кинжала. Они были не менее добротными, но лишены индивидуальности. Хорошие, точные, идеально сбалансированные кинжалы. И такие же простые, но надёжные ножны. Ничего лишнего или красивого, но для меня этого было достаточно.

Я спрятал оружие в заплечный мешок и перекинулся ещё парой слов с кузнецом — сразу уходить не хотелось. Да и выразить своё восхищение проделанной работой было не лишним. Когда же мастер вежливо, но твёрдо указал на дверь: мол, ему работать нужно, я вспомнил, что ещё хотел купить.

— А нормандские шлемы есть в наличии? — спросил я. — Мне две штуки нужно.

Мастер на секунду задумался, а потом подошёл к дальней полке и вернулся с двумя шлемами. Точно такими же, как и мой: коническая форма, носовая пластина; лёгкий, но прочный, с кожаной подкладкой внутри и ремнями для фиксации. Только, в отличие от моего, совершенно новыми, без единой царапины и со свежей полировкой.

— Вот, держи. Только вчера сделали. По 6 лоренов за штуку.

Я покрутил каждый шлем в руках и остался доволен. Расплатился с мастером и вышел из кузницы с полным заплечным мешком. Солнце уже почти скрылось за крышами, наступал вечер.

В доме ночной гильдии все уже были в сборе. Лис и Селена сидели возле камина, а Жан им хвастался своими обновками. Первое, что бросилось в глаза, — это «Кольцо Сопряжения (F)» на его пальце. А также трофейный баклер и меч на поясе.

Жан тем временем продолжал размахивать руками, явно наслаждаясь моментом. Глаза у него горели, как у ребёнка, которому подарили новую игрушку.

— А ещё я прикупил себе ОР в Церкви, — выпалил он, не в силах сдерживать улыбку. — Денег хватило, чтоб прокачать «Арбалет (F)», а ещё я взял «Щит (F)» и «Клинковое оружие (F)».

Лис хмыкнул одобрительно, а Селена слабо улыбнулась — мешала повязка на щеке.

— Кстати, — Жан вдруг посерьёзнел и указал в сторону подвала. — Гастона можно отпускать.

Я снял заплечный мешок и кивнул помощнику Арно:

— Согласен.

Мы вдвоём спустились в подвал. Гастон сидел на соломе, в своей камере. Бледный, но живой. Нога зафиксирована самодельной шиной, ходить он пока мог только с помощью костыля. Я подобрал длинную крепкую палку, которая валялась в углу, и протянул ему.

— Держи. И не вздумай геройствовать.

Гастон молча взял палку, и мы вывели его наверх, в основное помещение. Гастон остановился у двери и хрипло проговорил:

— Одежду бы…

Жан пожал плечами.

— Бери. Всё равно это барахло нам без надобности.

Гастон медленно, припадая на палку, направился в угол, где мы свалили всю дешёвую мелочь от ночных гостей. Гастон долго копался в куче, выбирая себе более-менее приличные штаны и рубаху. Я заметил, как его рука ненароком потянулась к одному из бурдюков — тому самому, который явно был не с водой. Пальцы уже почти сомкнулись на горлышке, когда Жан резко выдал:

— Эй-эй, не наглей. Бурдюки оставь. Это наше.

Гастон замер, потом медленно убрал руку. На его лице мелькнула тень досады, но он быстро её спрятал. Натянул на себя выбранную одежду, кое-как застегнулся и, не глядя на нас, заковылял к выходу. Дверь скрипнула и Гастон покинул нас. Похоже, смазка на петлях, оставленная высоким, уже вся «съелась». И дверь снова начала скрипеть.

Я взял мешок и подошёл к камину.

— Так, с этим разобрались, — произнёс я, садясь на лавку. — Лис, как твоя