Между водой и камнем - Тимофей Иванов

есть это максимум, который можно дать бастарду, не шокируя почтенную публику и остальных своих сыновей. Отправлять-то такого ребёнка в окружении рыцарей откровенно неправильно, слишком много вопросов возникнет. В общем не смотря на всю мою вежливость, в голове набатом бился мат.

Впрочем это не помешало мне днём спокойно пообщаться с штатным соглядатаем, а вечером достать из «кладовки» котёл, в котором Исандель сготовила нам обильный ужин. Сама она была в мужском платье, которое заменило её сгоревшие вместе с домом обновки. Впрочем тут я тоже не скупился, приодев её сначала в него, а потом и в прочную чешуйчатую броню, к которой добавились наручи, поножи и шлем с личиной в виде равнодушного лица. Подобное облачение скорее подошло бы бойцу первой линии, чем лучнику, но что за мудак будет экономить на здоровье своей женщины? Так что единственной проблемой девушки пожалуй был вес всего этого добра. Однако её дело в случае боя тихо сидеть в тылу и при удачной возможности пострелять из новенького лука в противника или хотя бы в его сторону, а не бежать вперёд по пересечённой местности, чтобы потом мечемахательствовать. Впрочем и тут подруга меня несколько удивила, еще на тренировках показав класс. Папаша в своё время неплохо натаскал её, а когда его не стало, девушка одно время попыталась зарабатывать охотой, но всё таки не потянула. Впрочем оно и не удивительно, в дали от селений и мужики опасаются бить дичь в одиночку, можно самому стать едой, а рядом добывать особо нечего. Не говоря о том, что в горах вообще не очень-то много добычи. Прокормиться в общем Исандель ещё могла бы и даже ненадолго разнообразила свой рацион свежатиной, но зарабатывать уже не вышло. Однако в данном случае по своим не попадёт и ладно.

Как бы там ни было, когда этот длинный день закончился, мы вновь оказались на одной медвежьей шкуре и девушка тихо спросила:

— Всё нормально?

— Нет. Ну точнее да — быстро поправился я — С тобой никаких проблем, ты отлично справляешься, а каша вообще великолепно вышла. Все довольны… Главное чтоб своих женщин теперь не захотели в отряд тащить.

— Но тебя всё равно что-то тревожит? — произнесла она.

— У меня такое чувство, что герцог захотел мне насолить и сменил одного рыцаря на другого с особым цинизмом — проворчал я, пока Исандель водило пальчиком по моей груди — Или вообще решил пристегнуть меня к Эмберу, раз уж Винсент по своей глупости отвалился.

— Пристегнуть? — переспросила она.

— Это у мелких баронов вторые дети и бастарды получают в лучшем случае оружие, доспехи и коня, а крупных аристократов часто всё иначе — пояснил я — Отец может себе позволить дать всем отпрыскам землицы, пусть и немного. При таком раскладе толковый маг был бы очень в тему для бастарда. С другими бывшего послушника паладинского монастыря не особо сведёшь, точек соприкосновения особо нет, приказывать же политически неверно. А вот я болтаюсь тут по горам, как неприкаянный. Проблема пожалуй только в отряде.

— А с ним-то что не так? — удивилась девушка — Ты же сам его нахваливал.

— Дело в том, что это мой отряд, а не Эмбера. Значит он в уравнении Гомана лишний — отозвался я — Он будет искать способ разорвать нашу связь и предоставить других людей, а они будут лояльны не мне. Хотелось бы верить, что я вижу хитрые планы там, где их нет, но готовится стоит всё таки к худшему раскладу.

— Ты справишься — убеждённо сказала она.

— Конечно — улыбнулся я. Приятно всё таки, когда в тебя так верят — Ты мне лучше скажи, насколько выше раны нужно жгут накладывать?

— На четыре пальца — отозвалась она без запинки — Ты мне этими жгутами и давящими повязками уже все уши прожужжал.

— Что поделать, артефакты для остановки крови у меня пока не получились — прижал я девушку к себе, заодно укрывая нас получше с помощью телекинеза — Ладно, давай спать. Завтра тяжёлый день.

— Не говори. Я с непривычки себе весь зад в седле отбила — пожаловалась она — Хорошо ты такие вещи мгновенно лечишь.

— Ну такую попку грех не лечить — усмехнулся я — Спокойной ночи… Пока мне не захотелось что-нибудь ещё проделать с твоими булочками.

— Спокойной — отозвалась Исандель.

Всё таки ночной лагерь наёмников не место для ночной романтики под одеялом. Спалимся в момент.

Интерлюдия 4

Эмбер Мурано тронул поводья коня, продолжая двигаться по горной дороге и посматривать по сторонам. Конечно у них в отряде благодаря магу был воздушный разведчик, но свои глаза ничто не заменит. Так считали его наставники и так считал он сам, не сильно доверяя другим людям, потому что они могут ошибиться, а так же не доверяя магии, потому что та тем более может подвести. Не говоря уже о самих чародеях. Рыцарей ведут по дороге жизни их клятвы, обеты и честь. Пусть не всегда, пусть в любом стаде найдётся паршивая овца, но это хотя бы ясная и всеми поддерживаемая цель. Тем более аристократ, спустивший подлыми поступками свою репутацию в нужник, однажды имеет все шансы лишиться головы. Шила в мешке не утаишь, а отребью с гербом не окажут помощи остальные рыцари, они скорее сами обнажат на него меч. Хотя бы для того, чтобы честно забрать коня, доспехи, оружие и прочие имущество подлеца.

Маги же иные по своей природе. Точнее над ними довлеют все те же человеческие слабости и пороки, что и над рыцарством, но у них в принципе нет цели взнуздывать себя благородством. Они ищут знаний, силы, тайн, мощи, наконец влияния, но уж точно не чести и славы. Причём когда-то это очень больно аукнулось всем людям. Во времена Великих войн с эльфами монархи были готовы использовать любые средства, тогда на кону могли оказаться свобода и выживание всего человечества, а потому не было запрещённых орудий. Однако едва победа была достигнута, как некроманты и демонологи показали свою гнилую натуру. Изначально их «рабочим материалом» были противники людских армий, пленные после сражений и смертельно раненные соратники, которые всё равно неизбежно умрут. Тем более что эльфы были горазды на выдумки, отравленные стрелы были для них обычным делом, как и заковыристые проклятия, перед которыми пасовали и чародеи, и жрецы Света. Но в мирное время руки магов потянулись к обычным простолюдинам и порой даже благородным людям. Волшебников подгоняли неумные желания проводить новые бесчеловечные