Крылатая почта - Алекс Кода

отразили в них свою субъективную красоту. На самом деле дочери Мнемосины были прекрасней. Долгожитель буквально видел свои воспоминания из далёкого прошлого. Ох, как смешно было видеть сердитые лица жрецов, когда какая-то из скульптур оказывалась запятнана «неправильной» краской¹. А как он пугал художников в ночное время? Когда-то подобные шалости казались действительно смешными. Гермес довольно вздохнул, останавливаясь прямо перед мощной дверью с массивными замками. Долгожитель провёл рукой по золотому тиснению. А вот его точно делали магические существа, а не люди.

- И? Пришли? Ключ-то где спрятал? - спросил Виктор, подходя ближе. - Что там?

- Как много вопросов... - вздохнул Гермес, загадочно улыбаясь. - Это вход в саму библиотеку, её секции и залы. Часть, в которой мы сейчас находимся, считается храмом муз. В ней нет ничего ценного... На фоне остального. А ключ...

Долгожитель отвёл руку в сторону, коснулся чего то в воздухе и неожиданно, прямо из неоткуда начал «вытаскивать» знакомый свиток. Брови детектива медленно поползли вверх. Выглядело это... максимально странно, хотя детективу стоило бы привыкнуть.

- Свиток Мнемосины всё это время был у тебя? - обескураженно уточнил Виктор.

- Не совсем, - протянул Гермес, перекрутив артефакт в руках. - Я спрятал его в твоём логове. Сейчас я просто немного по-другому применил магию телепортации.

Детектив закатил глаза и вновь вернулся к осмотру обстановки. Это правильное решение. Для плана долгожителя было важно, чтобы Виктор ориентировался в местности. Гермес стоял прямо перед замкОм. Он не спешил. Авантюра слишком рискованная. Будет... Больно, очень больно. Но больнее будет, если долгожитель этого не сделает. Итак, как только Гермес откроет двери, всё начнётся и ему придётся участвовать во всём. «Считай это просто новым риском», - сам себя подбадривал долгожитель.

- Хей, Гермес, - отвлёк его от мыслей детектив. - В этот раз, на кон поставлено многое. Не заставляй меня окончательно разочароваться в долгожителях.

Гермесу стало смешно от такой своеобразной поддержки. Собственно, хохота он и не сдержал. Долгожитель гордо поднял голову и ухмыльнулся. Теперь, перед таким высокомерным, человеческим заявлением будет сложно устоять. Гермес намеренно сделает всё назло ему.

- Какое оскорбительное недоверие! - наигранно возмутился долгожитель и вставил свиток в специальный разъём.

Ход механизмов эхом отразился по залу и также плавно прекратился. Виктор вопросительно взглянул на Гермеса, потому как вообще ничего не произошло. Тот вздохнул, подошёл к двери поближе и резко, со всей силой вдарил по ней рукой. Свиток наконец-то завертелся в скважине и скрылся в ней. Надписи на греческом языке засветились над дверью. Множество затворов стали отодвигаться, открываться и рассыпаться, пока мраморные двери медленно не открылись внутрь. Детектив зажмурился. Яркий свет резко ударил по глазам.

- Итак, старик, только не помри от сердечного приступа, - поддразнил долгожитель.

Гермес влетел внутрь и устроился на перилах балкона. Несомненно, в Ингоплексе многие подобные здания выглядят впечатляюще, но для долгожителя они не сравнятся с единственным уцелевшем «дворцом» его эпохи. Это как после долгих лет вернуться в родные места и понять, что они ни капельки не изменились.

Перед напарниками открывался просторный... Нет, бесконечный зал с множеством высоких стеллажей. Свитки, как новенькие, аккуратно сложены на полочках, а над входом в каждый библиотечный коридор золотом на белом красовалось название разделов. В таком месте раньше работали именно магические существа. Поэтому от всей библиотеки веяло волшебством тех забытых дней. Между стеллажами проходили лестницы, которые образовывали различные переходы. Тут много отделов. Александрийская библиотека в каком-то роде была городом знаний. Если посмотреть вниз, то на самом последнем этаже можно было заметить единственное подтверждение того, что это место покинули и запечатали в спешке: расстеленные на дубовых столах свитки, не убранные чернила, не законченные записи, оставленные кубки со странной жидкостью внутри. В прочем, это было не так уж и важно на фоне общей красоты.

- Это... Столько неизвестных, неизученных исторических документов... - наконец-то заговорил Виктор, опираясь руками на перила.

Гермес заинтересованно взглянул на него, наблюдая, как лицо детектива меняется и приобретает оттенки юношеского восторга. Долгожитель издал гордый смешок. Так прекрасно наблюдать за людским осознанием. Гермес только что показал детективу то, за что любой историк и археолог отдал бы жизнь. Тут восторг в лучшем случае мог граничить с безумием.

- Да. На этих полках точно есть подлинная история и кое-какие до сих пор неизвестные человечеству научные тайны. Но я не помню, что в каком отделе хранится, - долгожитель оттолкнулся от перил, зависнув в воздухе. - Нам нужно в отдел практики. Он предназначался для магических существ.

- Может... - Виктор задумчиво постукивал по перилам. Гермес остановился, почувствовав нотки резкости в голосе детектива. - Если мы работаем вместе, то нужно учитывать и мои корректировки. Нас мало. Двери в библиотеку стоит закрыть. Нужно действовать аккуратно.

Гермес приблизился. Он сам хотел того же, но, раз долгожитель работает с Виктором, то должен хотя бы как-то идти на компромиссы. С детективом рядом Гермес чувствовал себя увереннее просто потому, что Виктор - очень крепкая опора в этом огромном месте.

- У нас есть минут восемь. Говорим в общих чертах, намечаем всё, а потом импровизируем. Идёт? - не стал медлить долгожитель. Он видел недоверчивый огонёк в глазах детектива. Лишь бы Виктор согласился. Тогда всё получится. Лишь бы он позволил себе поверить в Гермеса.

Кукла оказалась на удивление шустрой. Флэр кое-как поспевал за ней. В один момент он вообще задумался: надо ли это ему? И откуда вообще взялась эта марионетка? Она могла принадлежать только одному уже знакомому существу. Горгоне лучше один на один с этой девчонкой не встречаться... Однако назад он так и не повернул. Идёт по странным залам, мельком успевая рассматривать фрески и монументальные композиции из различных скульптур. К счастью, его интересовал больше сам путь, а не искусство. Единственное, что понял Флэр - он находится в каком-то древнегреческом храме. На этом его познания ограничивались.

Марионетка зашла в небольшой зал и остановилась. Горгона, подойдя ближе, подозрительно уставился на неё, но решил куклу пока не трогать. Комната была меньше предыдущих. В её глубине расположена небольшая статуя девушки с маской трагедии в руке и виноградным венком на голове. Флэр подошёл ближе, всматриваясь в надпись на пъедистале. «Мельпомена», - разобрал имя горгона. - «Муза трагедии?». Естественно Флэр запомнил имена дочерей Мнемосины. Всё-таки мать часто про них говорила, ставила в пример и наизусть знала каждый миф с