Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

— Чего смотришь? — говорит она, замерев с кусочком рыбки, не донеся его до рта: — У меня что-то на лице прилипло?

— Да нет, — отвечает он и отводит взгляд, краснея: — ничего такого.

— Ааа… — тянет она, понимающе кивая: — наконец до этого школьника дошло рядом с какой красавицей он живет. Ну так что, платишь миллион вон и сестричка сегодня ночью обогреет твою постель своим жарким телом, что скажешь?

— Пхвхвхх! — тут же давится он и она весело смеется, задирая голову и стуча по столу. Вот же… стерва!

— Все-таки ты такой милый, Бон Хва… — говорит она, наконец уняв свой смех и вытирая слезы в уголках глаз: — такой наивный и невинный. Расслабься, я не кисэн какая-то, тебе сперва придется завоевать мое сердце и только потом получить доступ к жаркому телу сестренки. Хотя… у меня от мистера Хайда мурашки по коже, так что нет даже так. Он меня пугает… — она мотает головой: — Извини, Бон Хва, но нет. Никогда сестренка не обогреет тебя ночью, потому что одна мысль о том, чтобы оказаться с твоим мистером Хайдом в одной постели… это страшно.

— И поэтому ты пугаешь меня, — ворчит Бон Хва: — я уже понял.

— Ну… да. — кивает она: — Наверное это компенсация. Он меня пугает, а ты — добрый. Вот так. Добрый и правильный. С тобой приятно. С ним — страшновато.

Бон Хва хотел уже было обидеться за Старшего, почему это он страшный? Никакой он не страшный и все правильно делает, но в этот момент в дверь постучали.

— Кто это? — нахмурился он и начал было вставать, но Чон Джа его опередила.

— Сиди, — указала она ему, вскочив на ноги: — наверное опять будут скидки в местном супермаркете предлагать или ножи кухонные купить. Если ты откроешь, все равно придется мне подойти, скажут «мальчик, а позови родителей». Старшая сестренка обо всем позаботится, сиди.

— Тоже мне старшая сестренка. — ворчит Бон Хва, складывая руки на груди. Где-то глубоко внутри ему приятно, что Чон Джа называет себя его «старшей сестренкой». Чон Джа-нуна… она и правда стала как родная. Времени прошло всего ничего, вторая неделя как они вместе живут, но он уже как-то привык к тому, что с утра его зовет завтракать ее веселый и звонкий голос, к тому, что она постоянно что-то напевает в ванной, пока принимает душ, к тому, что ему порой приходится собирать ее вещи, разбросанные по комнате и к тому, что если он ночью просыпается, чтобы пойти в ванную комнату, то в полоске лунного света из-за занавешенного окна он видит ее голую ногу, которую Чон Джа все время закидывала сверху на одеяло. Со стороны выглядит дико, да и люди не поймут, такая вот девушка и живет вместе с несовершеннолетним парнем, вдвоем на одной квартире, спят в одной комнате. Не поймут, конечно же. Заклеймят ее извращенкой, да и его тоже. Но он-то знает, что испытывает к ней совсем другие чувства…

— Так, малыш. Передай-ка управление. Что-то долго она там задерживается, да и голоса звучат как-то… — говорит Старший и Бон Хва чувствует как встает из-за стола и идет в маленькую прихожую. Чон Джа в прихожей нет и дверь закрыта. Он выходит на лестницу, как есть — в тапочках. На лестничной клетке — видит стоящую Чон Джа и какого-то парня с ней. Парень выглядит так, словно шагнул на лестницу их дома прямо из глянцевого журнала — длинные волосы, ухоженная кожа, хорошо одет. Эти двое так заняты разговором, что не замечают Бон Хва, который вышел из двери квартиры и остановился, прислушиваясь.

— … так беспокоился за тебя, — говорит парень: — ты не поверишь. Когда они сказали, что будут взыскивать долг с тебя с помощью коллекторов клуба, я очень сильно испугался, звонил тебе, но не смог дозвониться.

— Потому что я тебе заблокировала! — отвечает ему Чон Джа: — Я же ясно написала тебе, чтобы оставил меня в покое!

— И я оставлю, — кивает тот: — конечно. Это же твое решение, Чон Джа. Я просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке. Мне плевать на деньги. Плевать на этот внутриклубный рейтинг. Если бы я мог загладить свою вину перед тобой, я бы сделал все что угодно. Если бы не болезнь моей матушки, я бы бросил этот отвратительный хост-клуб и уехал бы с тобой в любую глушь, в твою деревню, например. Или в Америку. Помнишь, как мы с тобой мечтали? Купить себе дом на колесах, завести серого кота и колесить по всей стране, пока он спит в своем маленьком гамачке. Только ты и я, больше никого. Ни этих противных теток в клубе, которые все норовят обслюнявить меня своими мокрыми ртами, ни хозяйки клуба, ни мордоворотов в охране…

— Я больше тебе не верю! — выплевывает ему в лицо Чон Джа: — Ты бросил меня! Подставил под этих… громил! Которые долги вышибают!

— Это не я! Это политика клуба! И мне очень жаль! Я так рад, что у тебя получилось выкрутиться и найти деньги… я переживал за твою безопасность и всего лишь. Ты… я просто пришел посмотреть на тебя в последний раз, вот и все… всего лишь взглянуть напоследок. Я знаю, что не заслуживаю твоей любви и твоего внимания, я просто червь под твоими ногами. Ты все правильно сделала, так мне и надо. Действительно, а чего я хотел? Я же всего лишь… продажный юноша в этом холодном мире. Все что я делаю — это приношу боль окружающим меня людям… что же, я увидел тебя, Чон Джа. Прости, за все и прощай… ты заслуживаешь счастья. А я… — он машет рукой: — так уж сложилось. Ты ни в чем не виновата. Прощай.

— Ты смотри, какой продвинутый сукин сын. Всего за пару минут он изменил ее отношение к себе и развернул все так, будто это он тут жертва. — восхищается в голове Старший: — Нет, ну вы посмотрите, какой змей! Я — не я, и лошадь — не моя, повинную голов меч не рубит и все такое. Если бы он оправдывался, Чон Джа его с порога бы послала, а тут игра потоньше.

— Разве нам не нужно вмешаться? — спрашивает Бон Хва: — Это же ее парень из хост-клуба? Тот самый, что ее в неприятности втравил?

— Остынь, малыш. Чон Джа — большая