Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Привет, — вульгарно бросил с порога белобрысый Асада. — Слушай, коржик. Ты же не думал, что можешь вот так сыграть против меня — и тебе за это ничего не будет?

* * *

— Совсем ошалел? — абсолютно естественно отреагировал преподаватель, не сразу справляясь с удивлением.

Асада ничего не ответил. Вместо этого, он прошёл по помещению и коротким движением выхватил белый пиджак из рук педагога.

— Ой, упало, — изобразил сожаление негодяй, бросая дорогую вещь себе под ноги и наступая на неё. — Ай-яй-яй, — продолжил комедию он, вытирая подошвы об брендовую вещь, словно о половую тряпку.

— Да ты вообще!‥ — сотрудник спортивного отделения, мгновенно рассвирепев, махнул в воздухе ладонью.

Пытаясь ухватить малолетнего подлеца за шиворот, чтобы призвать к порядку.

Рука преподавателя схватила пустой воздух. А в следующий момент резь в районе живота перехватила дыхание.

Асада, легко уклонившись от руки учителя, всадил в того кулак прямо поверх брючного ремня.

— Подлость всегда должна быть наказана, — хмуро выдал школьник. — Ты был более чем неправ. Ты же учитель, ты должен сам пресекать несправедливость! Неужели это тебе должны объяснять дети?

Пока белобрысый говорил, мужчина справился с неприятными ощущениями. Подгадав момент в середине слова, он резко выбросил вперед уже левую руку, намереваясь теперь точно поймать эту вертлявую сволочь.

Асада мелким чертиком снова проскользнул под рукой, как будто в первый раз это не было случайностью.

В памяти педагога с запозданием всплыл рассказ Начальника спортивной учебной части: вроде как белобрысый демонстрировал что-то такое на днях, в кабинете Начальника образовательного процесса.

Вместе с воспоминаниями, в живот педагога врезался ещё один удар.

— Говорят, если не доходит через голову, гораздо быстрее дойдет через руки, — продолжил монолог учащийся. — Ты только не подумай, что я с тобой свожу личные счеты. По-хорошему, мне на тебя плюнуть — и растереть. Но ты же и других детей калечить можешь. Которые сами не понимают, что делать с такими, как ты, в таких ситуациях.

— Пошёл вон отсюда, — с трудом прохрипел преподаватель, наливаясь гневом всё сильнее.

Ответом был еще один удар над брючным ремнем.

— Ты завтра напишешь заявление о собственном увольнении. — Говоря как ни в чём ни бывало, Асада продолжал обрабатывать корпус взрослого мужчины кулаками.

Для этого он ловко выбирал моменты между его взмахами рук.

— Да пошёл ты, — всхлипнул от боли и бессилия физкультурник через долгую минуту.

— Твоё дело. Тебе жить. Но ты же не сможешь постоянно ходить с кем-то? Чтоб тебя охраняли? А вот я к тебе в любой момент могу зайти, когда рядом никого не будет, — многозначительно пообещал негодяй. — М-да, таки есть в местном школьном буллинге и свои плюсы, — добавил он, по всей видимости, самому себе. — Ну что, продолжаем беседу?

* * *

Когда через пятнадцать минут измученный преподаватель, глотая слёзы, попытался посмотреть запись круглосуточно работающей камеры, к его удивлению, отсутствовала сама соответствующая директория на сервере Корпуса.

Причём, согласно журналу изменений, коррекция была внесена с внешнего источника и именно в то время, когда Асада находился рядом.

— У этой твари ещё сообщники есть! — в бессилии выдохнул педагог.

* * *

Начальник спортивной учебной части был слегка удивлён, когда после девяти вечера, уже в неурочное время, ему позвонил один из его преподавателей.

— Что-то случилось? — мгновенно предположил он, увидев крайне необычный вид младшего коллеги.

— Да. Он меня избил. Унизил. Угрожал. — Потерянным тоном сообщил звонивший.

— Кто? Где? Когда? — сказанное было так невероятно, что даже в голове с ходу не укладывалось.

— Асада. Только что. В методическом кабинете.

— А-а-а… понял. Так, помолчи секунд пять. Дай я подумаю…

Высказавшись начальнику, пострадавший преподаватель почувствовал, что на душе стало легче.

— Я сейчас не готов тебе что-то ответить, — честно признался шеф. — Особенно в свете того, что камера, как ты говоришь, не работала. Что думаешь насчёт гласного разбирательства? Может, вызовешь полицию и заявишь официально? Он же не сирота, сам понимаешь, что там за семья…

— Тогда всплывёт и сегодняшний инцидент. Когда я пустил наших в методический, чтоб ему мозги прочистили, — хмуро возразил подчинённый. — Он же тоже молчать не будет. Он так и сказал: «У нас с тобой обоюдка. Если будем разбираться по закону — значит, будем разбираться по закону».

— Да, его родители пока заявления не подавали, — согласился шеф. — Хотя-я-я, это ничего не значит. Там какая-то баба из них пострадала. Муроя всерьёз думает переводиться, от греха подальше, — огорчённо добавил он, не зная, чем ещё поддержать подчинённого.

— Директор же говорил, полиция с Асадами, вроде всё утрясла? Ну, по крайней мере, сейчас можно не опасаться? — с надеждой в голосе оживился пострадавший учитель.

— Не знаю. Мне так не показалось, — не стал обманывать коллегу Начальник спортивной учебной части. — Слушай, а вот какая только сейчас в голову идея пришла…

* * *

Настроение, в котором я пришёл домой вечером, можно охарактеризовать как превосходное.

Кажется, я поймал какое-то подобие волны в управлении процессами обмена веществ через концентратор. Понятия не имею, как оно должно осуществляться в оригинале; но лично для меня изменения в собственных ощущениях очевидны.

Из-за школьных пертурбаций, мы с Цубасой в местные ясли и детский садик пока так и не ходили. Однако, я не перестаю время от времени делать упражнения, которые она задала: представить красный куб и удержать картинку в течение полуминуты, вообразить объёмную кошку, и так далее.

Сегодня концентратор прямо в зале сам спросил меня (несмотря на то, что находился в двух метрах, в кармане):

Желаете внести изменения?‥

А дальше шла простыня соединений, относящаяся, судя по диаграмме, к мышцам рук и спины.

Цубаса, кстати, говорит, что лично она подобные изменения вообще сознательно программировать может.

Мне до неё далеко, потому я в диалоговом режиме просто согласился на два предложения техники (из пары десятков). И проолжил тренировку, увеличивая нагрузку.

Концентратор — вещь. Не скажу, что домой пришёл, как огурец — но и разбитым себя явно не ощущаю.

Мои уже все спали. По крайней мере, свет нигде не горел и видно тоже не было никого.

На кухне я обнаружил свернутую валиком постель из своей комнаты, вместе с матрасом. Поверх этого всего лежала записка, сделанная рукой сестры: «Спасибо».

Разогрев содержимое трёх кастрюль, приготовленных матерью и секретаршей отца, с удовольствием съел абсолютно всё. Хорошо, когда за весом следить не надо и в еде себя можно не ограничивать.

Заставив себя прочесть все новости подряд на указанных Цубасой молодежных форумах, неожиданно пошёл по всплывшей рекламе и