Ро Анна де Ан. Битва в Волчьем ущелье - Виктор Постоенко

- Это что, заговор? – шутливо строгим тоном спросил Борхун и принялся разливать в бокалы вино

- А ты как думаешь – засмеялась в ответ его жена.

На прощание герцогиня попросила всех не стесняясь заглядывать к ней в гости, хотя бы поболтать.

- И неплохо было бы и поужинать вместе. А то внучка с Нанке хоть и живут в замке, но иногда забывают и про ужин, и про все остальное. Потому что только с возрастом начинаешь понимать, что лучшие годы — это совсем не молодость, а когда ты просто счастлив и спокоен. А сегодня я как раз почувствовала и спокойствие, и была счастлива как никогда.

Через несколько дней из Рианола прибыл отряд стражников Трибунала, который мы встретили у городских ворот, возвращаясь из поездки на строящийся завод.

Я была удивлена тем, что отряд прислали за бароном и его семьей для препровождения в дворцовую тюрьму без предварительного мне сообщения. Документы были в порядке, и даже имелся приказ на перевозку изменников, подписанный Начальником Трибунала.

Но были нюансы во всем этом. Слишком быстро они прибыли. Поэтому я сразу же отправила птицу с донесением к военному министру. А стражникам Нора предложила отдохнуть и подождать, пока жену и сына барона не привезут из Руйяра.

Так как герцогиня отправила их жить в замок барона Руйяра под присмотром его слуг, а не разместила в тюрьме как самого барона Дюранда. Дорну и Норе, а также самому прибывшему из Дюранда барону Руйяру, я приказала глаз не спускать со стражников и их командира.

Приставить к нему и его людям опытных наблюдателей. Сама же себя не обозначила, была одета простенько, и на фоне Норы и гвардейцев в красных мундирах смотрелась просто служанкой.

По докладам стражники повели себя как обычно, засели в кабаке, начальник никуда не выходил из таверны. На следующий день в десять утра весь отряд прибыл в замок, имея при себе две закрытые крепкие повозки, такие использовались Трибуналом и полицией для перевозки арестованных.

Но капитан Валлис сослался на то, что Ее Светлость рано утром внезапно вызвали в Арлон. Там сегодня ночью на поместье напали бандиты. А без ее личного разрешения увы, он не может выполнить даже просьбу о встрече с бароном.

Ой как интересно. А зачем офицеру Трибунала встреча с бароном. А ну ка с импровизируем.

Я приказала лейтенанту Хонеру переодеться в одежду барона, его же самого увели в донжон. Мне было интересно, знакомы ли офицер и барон.

Кроме того, в соседние камеры вошли несколько гвардейцев, одетые в плохонькую одежду, и притворились заключенными. Сама с Норой и группой гвардейцев покинула замок через особый проход в скале, ведя лошадей на поводу.

И когда мы появились в воротах замка, то после доклада Дорна Нора по моему знаку любезно пригласила офицера Трибунала пройти в тюрьму и даже забрать барона, если он желает это сделать до приезда его семьи.

Когда Нора повела офицера в подвал, Дорн глазами показал, что готов к любому раскладу. Стражники спокойно стояли возле обеих повозок. Я поднялась на крыльцо и вошла в главный дом.

Слева и справа от входа притаились мои гвардейцы с ружьями с примкнутыми штыками. Поднялась на второй этаж и увидела, что на полукруглом балконе над входом присела еще группа гвардейцев во главе с лейтенантом Рамном. С низу их не было видно.

На галерее над воротами виднелись верхушки треуголок еще не менее десятка гвардейцев и торчали вверх штыки. Валлис приготовился основательно.

Чутье, вернее нюх, меня не подвели. Когда офицер трибунала с Норой спустились вниз, псевдозаключенные подошли к решеткам, рассматривая вошедших.

Нора осталась стоять у входа, сделав ему приглашающий жест пройти вперед.

- Мы разве уже пришли? – спросил офицер. И еще раз посмотрел на пленников.

- А вы что, не видите среди них барона? - спросила я, выходя из-за спины Норы.

Он хотел убедиться, что барон здесь, значит знал его в лицо. А с какого перепугу дознаватель Трибунала знаком с одной из ключевых фигур изменников?

Он хотел сначала мне возразить, но потом до него дошло, что его провели. Я хлопнула два раза в ладоши, открылась боковая дверь и в помещение вошли сразу четыре гвардейца с ружьями с примкнутыми штыками.

Нора обнажила меч и встала передо мной. Он отскочил назад к клеткам, быстро и ловко выдернул из ножен клинок.

- Вы это серьезно? - спросила с иронией я. И кивнула головой.

Находившийся сзади офицера в клетке гвардеец ловко схватил его за волосы и ударил головой об решетку, перехватив руку с мечом. Нора метнулась вперед и пнула офицера что есть сил прямо между ног в низ живота. От боли он на несколько мгновений потерял сознание.

Но этого хватило, что бы выскочившие из-за угла дознаватели ловко скрутили его и заткнули ему рот. Затем волоком протащили в допросную и быстро и сноровисто привязали к стулу. Все, картина Репина «приплыли».

- Лейтенант, быстро наверх и передайте Дорну приказ – будут сопротивляться убить всех. Он выскочил из клетки и помчался по лестнице вверх. Я прислушалась. Тишина. Грохнул выстрел.

И опять тишина. Пойду ка поднимусь.

Глава двадцать шестая. Граф Ойген.

Все стражники трибунала лежали на земле накрыв голову руками. Один раскинул руки на всегда. Их оказалось даже больше. Оказывается, еще по четыре прятались внутри повозок.

Вот что значит поверили, что они из Трибунала и не досмотрели повозки при въезде в замок. Когда Дорн подал команду, к повозкам с двух сторон подбежали гвардейцы, наставив ружья. С балкона и галереи нацелилось по десятку стволов, и еще двадцать солдат выбежали из главного здания.

Обе стороны замерли, потом один, видимо старший, схватился за рукоять меча. Тогда один из солдат, не раздумывая выстрелил ему в голову. Остальные бросили оружие и по команде Энсо моментом попадали на землю, прикрыв головы руками.

Она же потребовала и остальным покинуть повозки, в противном случае будет приказано стрелять из ружей по самим повозкам. Энсо заметила, что когда прогремел выстрел, и лошади от испуга взвились, а одна из них даже встала на дыбы, то из повозки раздался вскрик.

- Всех обыскать, раздеть до исподнего и закрыть в сарае, привязав кого где получится. Рты заткнуть, что бы не переговаривались. Поставить внутри часовых, и осторожно с ними.

Сама вернулась в подвал. Туда уже спустилась на шум Нанке. Приказала вынуть у пойманного кляп. Он смотрел спокойно, смирился, но именно такие всегда упорны в своем молчании.

Я села на услужливо подставленный стул, Нанке присела на краешек стола