Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

— повторила она. — Сказал, в Скалистом краю верят, что, если окурить дымом от сожженного медвежьего когтя роженицу, роды пройдут благополучно. И еще коготь защищает младенцев и детей. Тебе пригодится.

— А почему он сам мне об этом не сказал? — удивилась я.

— Я тоже его об этом спросила. Он сделал каменное лицо и буркнул, что о таких делах барышням легче говорить друг с другом. Глашенька, а можно мне один? Нет, два! Один — для будущего малыша, а второй… — Она густо покраснела. — Хочу Сергею Семеновичу подарить.

— А это прилично? — полюбопытствовала я.

Пожалуй, мне стоит хоть как-то отблагодарить человека, заслонившего меня от разъяренного хищника. К тому же, не знаю насчет Скалистого края, а в наших краях считали, что такой коготь — оберег для воина и охотника.

Варенька покраснела еще пуще, но сказала твердо:

— Сделанное собственными руками всегда прилично. Только я не знаю… наверное, проделаю дырку и сплету красивый шнурок.

Я еще раз посмотрела на когти, отчетливо пахнущие застоявшейся кровью.

— Тогда надо для начала их обезжирить, отчистить и хорошенько высушить. А потом я научу тебя, как сделать настоящую оправу. Получится милый сувенир, который не стыдно будет, скажем, как брелок на часы повесить.

— Правда? — Она захлопала в ладоши.

— Правда.

Помнится, в моем детстве в каком-то журнале предлагали переплавлять только появившуюся тогда пластиковую упаковку на пуговицы или детали для моделирования. Мы с отцом развлекались, отливая копии солдатиков. Пластика у меня сейчас не было, зато в комоде у тетушки валялись оловянные пуговицы. Не знаю, когда я найду время на эту забаву, но когти будут просушиваться пару дней, может, тогда я смогу хоть немного вздохнуть?

— Погоди, а как когти оказались у твоего кузена уже с утра, если медведя разделали только сейчас? — спохватилась я.

Варенька хихикнула.

— Только не говори, что я тебе сказала. Он с утра сам отделил лапы, чтобы убрать их на ледник. Сказал, что прихватит в Больших Комарах пряностей и приготовит лапы так, как его научил личный повар ее величества.

— Погоди, так он что, потащился в город, чтобы купить пряностей? — опешила я.

— Нет. Мне он сказал, по служебным делам, но я слышала, как он говорил Марье Алексеевне, что Савелия нужно объявить в розыск, пока он не натворил дел.

Я рассмеялась.

— Прав был Кирилл Аркадьевич, такой болтушки, как ты, еще поискать.

— Глашенька, но я же только тебе! — всплеснула руками она. — Это же твой бывший управляющий, в конце концов!

Я покачала головой и решила не продолжать эту тему. Закинула когти в горшок со щелоком — завтра промою как следует и повешу сушиться. Вернулась к документам.

Когда я наконец разогнулась, радуясь, что мои дела не так плохи, с улицы донесся стук копыт. Я сбежала по лестнице, улыбаясь как дурочка. Даже забыла о том, чтобы остановиться на крыльце и изобразить невозмутимость. Оказывается, я успела соскучиться за неполные полдня.

Когда Варенька бросилась обнимать кузена, я удивилась сама себе, поняв, что немного завидую ей. Марья Алексеевна, кряхтя, вылезла из дрожек. Обернулась к мужчине в мундире и с папкой, выскочившему за ней.

— Глаша, представляю тебе Ивана Кузьмича Прохорова, уездного землемера.

Тот поклонился.

— Наслышан о вас, Глафира Андреевна.

— Граф решил, будет лучше, если его с вечера привезти, чтобы завтра полдня не ждать. Распорядись, чтобы расположили.

Я кликнула Стешу, велела устроить гостя. Рассмеялась, глядя, как Полкан подлизывается к Стрельцову. Все время хотелось смеяться непонятно чему.

Генеральша потерла поясницу.

— Старовата я стала для таких поездочек.

— Не наговаривайте на себя, Марья Алексеевна. Вы еще всех нас переживете.

— Ай, глупости, — отмахнулась она, но видно было, что похвала ей приятна. — Глашенька, я чай купила, прибери к себе.

— Что вы, не надо было, — смутилась я.

— А я говорю, прибери. И если ты от моего подарка откажешься, я тебя больше знать не пожелаю! Поняла?

— Поняла. — Я обняла ее. — Спасибо вам.

— Не за что, милая. — Она похлопала меня по спине. — И вели соль достать да на кухню прибрать до завтра.

Только сейчас я увидела мешок, стоявший в повозке.

— Соль?

— Медвежатину засолить. У тебя на кухне столько соли не нашлось.

— Так вы только ради меня… — Я потеряла дар речи. Это не наше сбегать в магазин за углом, это тащиться несколько часов на тряской повозке только в один конец.

— Не льсти себе, — хихикнула она. — По лавкам пройтись, со знакомыми поболтать, к дочке заглянуть. Соль — это так, заодно.

— Хорошо, не буду себе льстить. Но все равно спасибо вам огромное.

Стрельцов разогнулся, закончив тискать пса, улыбнулся мне поверх головы Вареньки, и я не могла не улыбнуться в ответ. Девушка затеребила его за рукав.

— Кир, Кир, тут такое было! Ну почему тебя вечно нет, когда ты нужен?

Стрельцов подобрался.

— Что случилось?

— Глашин гусар приезжал!

Вот когда я поняла, как на самом деле выглядит «окаменел». Вместо только что улыбавшегося мне мужчины появилась мраморная статуя — даже лицо побелело.

— Он вас не обидел? — Голос прозвучал чересчур бесстрастно для этого вопроса.

Прежде, чем я сумела подобрать слова, ошеломленная этой переменой настроения, снова защебетала Варенька.

— Что ты! Представляешь, этот нахал смел умолять о прощении! Он даже на одно колено бухнулся!

Стрельцов сжал челюсти, глаза его сузились.

— Вот как, — процедил он, и от его тона у меня передернулись плечи, будто от холода.

— Так, давайте-ка в дом. — Марья Алексеевна подхватила меня под руку. — О таких вещах на крыльце не разговаривают.

Стрельцов не шевельнулся. Я тоже. Его взгляд будто пригвоздил меня к месту.

— Похоже, в нашем… в деле вашей тетушки появился новый подозреваемый.

Я моргнула. А ведь он мог! Я не рассматривала Заборовского как возможного убийцу, полагая, что он где-то далеко, может, вообще погиб на войне. Но если он был где-то рядом — а он был рядом, иначе не узнал бы так быстро, что я теперь сама себе хозяйка, — то вполне мог и тетушку топориком тюкнуть, и попытаться пролезть в дом, чтобы нас застали вдвоем и все вокруг решили…

Меня замутило при этой мысли.

— Вряд ли бы тетушка впустила его в дом после