Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

— Каленые яйца, барышня, — сказала Стеша, ставя на стол еду. — К зеленым щам — самое милое дело!

Я заглянула в горшок: щи, как и водится в деревне, были густые, «чтобы ложка стояла».

Стеша откинула полотенце, под которым лежал черный хлеб. Варенька округлила глаза.

— Это же неприлично подавать гостям!

— Ерунда, — фыркнула я. — Щи без черного хлеба — деньги на ветер.

Стеша, которая сникла было после слов графини, снова развернула плечи.

— Вторую перемену сейчас принести или позвать изволите?

— Неси, ставь в буфет, я подам.

Вторым оказалась гречка с луком. Тоже неплохо. Ко всему этому Стеша принесла оставшиеся с поминок пироги, белый хлеб и мед — и я невольно вспомнила утренний кофе. Из этого воспоминания логично вытекло еще одно, заставившее меня покраснеть, — и будто специально именно в этот момент в столовую вплыла Марья Алексеевна.

— Глаша, ты какая-то взбаламученная, — сказала она, без приглашения устраиваясь за столом. — Что бы ни стряслось, все перемелется.

Я криво улыбнулась.

— Прислуга умудрилась друг другу в волосы вцепиться.

— Ай, да это по первости, пока все друг к другу не притерлись, а потом тишь да благодать начнется, еще заскучаешь.

Дадут мне заскучать, как же!

— Случаются, конечно, дуры неисправимые, так и ты не господь бог, чтобы до могилы пытаться горбатого исправить, — добавила генеральша.

Я кивнула, чувствуя себя ужасно неловко. Щеки никак не собирались остывать, а руки сами собой затеребили полотенце, которым Стеша укутала горшок с кашей.

— Опять же и у старших никогда не поздно совета спросить, — глубокомысленно продолжала она, переведя взгляд на дверь.

Как раз в это время в столовую вошел Стрельцов, и выглядело это так, будто Марья Алексеевна обращается прямо к нему. Исправник вежливо улыбнулся.

— Что бы мы делали без мудрых советов старших?

Он снова натянул эту светскую маску, равно подходящую и для ни к чему не обязывающих бесед, и для того, чтобы с улыбкой говорить гадости, что отменно умеет его бывшая. Скажи мне, кто твой друг, и все такое…

Я выругалась про себя. Биохимия — сволочь! Я — взрослая женщина, была замужем, не говоря о более коротких отношениях. И, разумеется, это далеко не первый мой поцелуй, а реагирую я на него, как и положено реагировать девчонке, у которой гормоны скачут.

Хотя, если не врать себе, ни один из моих мужчин не целовал меня так.

#

#

Рука дрогнула, и вместо миски я плеснула горячущие щи себе на палец. Само вырвалось крепкое словцо. Варенька ахнула, схватившись за щеки, как совсем недавно на крыльце. Стрельцов не повел и бровью. Генеральша встала.

— Акулька! — Ее громовой глас наверняка был слышен не только во всем доме, но и во дворе. — Воды колодезной в горшке принеси, живо!

Она мягко вынула у меня из рук посуду. Промокнула полотенцем жир с моих пальцев, покачала головой.

— Сядь-ка, милая, за стол, я сама похлопочу.

— Вы весь день проездили и…

— Не спорь со старшими. — В ее голосе прорезался металл, и я оказалась за столом прежде, чем успела опомниться.

— Что случилось? — встревожился Нелидов, появившийся в дверях вместе с землемером.

— Укатали сивку крутые горки. Варенька, тебе важное поручение. Очень важное. Как ужин закончится, проследи, чтобы Глаша никакими делами больше не занималась. Отведи в гостиную и развлеки.

— Да я и сама могу себя развлечь! — возмутилась я. Прозвучало чересчур двусмысленно — или мне сейчас все казалось двусмысленным? — и щеки опять налились горячим свинцом. Да что ты будешь делать!

— Знаю я, как ты себя развлечешь! Очередными счетами, а то вообще помчишься в комнату Савелия потолки белить.

Генеральша взяла у Акульки горшок с холодной водой, заставила меня сунуть в него пострадавшую руку. Я не протестовала. Потолки Савелия! Комната после пожара — ее же надо ремонтировать! Где взять дополнительные сорок восемь часов в сутки и еще одну меня, чтобы все успевать?

— Я прослежу, Марья Алексеевна, — прощебетала Варенька. — Глаша совсем себя не бережет.

Я подавила желание огрызнуться. Марья Алексеевна разлила щи и забрала у меня горшок с холодной водой, прежде чем вернуться за стол.

Я успела обратить внимание, что в этом мире трапеза была временем спокойствия и отдыха — никаких обсуждений срочных дел, никаких свар или сложных вопросов. Но сегодня все шло наперекосяк. Нет, все старались делать вид, будто ничего не происходит. Однако слишком заметно было, что землемер чувствует себя крайне неловко за одним столом с сиятельным графом и его не менее сиятельной кузиной, Нелидов тоже устал, проведя весь день за работой, — кто говорит, будто «перебирать бумажки» легко, пусть сам попробует! — но старательно изображал беззаботный вид. Статуя же командора в лице Стрельцова добавляла неловкости в общую атмосферу. Даже Варенька притихла.

Только генеральше, казалось, все нипочем.

— Павел Дмитриевич, первый супруг мой, достойнейший был мужчина, жаль, господь его рано прибрал, — завела она очередную байку из своей долгой жизни. — Надеюсь, тому осману, чья пуля его настигла, ни на этом, ни на том свете покоя не будет. А второй, так вышло, тоже Павлуша был. И тоже редкостной души человек. Из той, знаете, породы, что с виду булыжник, а внутри алмаз.

Я невольно покосилась на исправника, продолжавшего изображать истукана.

— Подружки мои вечно над ним потешались. Ездит в дом и ездит, чего ездит — кто разберет. Вежлив всегда безукоризненно, учтив в меру, ни слова лишнего, ни жеста, который можно было бы вольно истолковать. Ни ручку пожать во время танца, ни шепнуть тайком на ушко что-нибудь ласковое, платочек поднимет — и то с таким лицом, будто донесение полковнику отдает. Я уж и сама было засомневалась. Взгляды взглядами, да юной даме легко ли в мужском сердце читать? А ну как ошиблась?

— Если говорить словами через рот, то и в сердцах читать не понадобится, — буркнула я, снова покосившись на исправника.

Поди пойми этого человека! Только что целовал так, что я была готова прямо там… Нет, не готова, это биохимия! Кажется, у меня даже ключицы зарделись.

А теперь вот сидит как ни в чем не бывало.

Марья Алексеевна расхохоталась.

— Где ты только такие поговорки подцепила!