"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

– Обойдёмся без планов, – нахмурился Морган и ещё раз оценивающе посмотрел на троллей. – Я просто усыплю их всех.

– Как? Ты вообще видел эти безумные коконы из верёвок на наших руках?

– Я могу сделать это без рук.

Я вытаращилась на него.

– Ты серьёзно?..

Чтобы вы понимали, классическая магия не подразумевает такой опции. Каждое заклинание состоит из формулы, которую ты произносишь вслух, концентрации воли на определённой идее, и плетения, которое создаёшь при помощи пальцев. Есть простейшие заклинания типа зажигания света, у которых от формулы только цоканье языком, а от жеста – щелчок, но нет таких, в которых бы полностью отсутствовал один из пунктов триады.

Точнее, я думала, что нет, а вот Морган поспешил меня разуверить:

– Как минимум одно такое заклинание существует. Я нашёл его в старой легенде о тилирийском рыцаре, собирался доказать, что это выдумка, а в итоге, наоборот, сам научился ему и написал о нём научную статью два года назад. Как обычно, всем, кроме небольшой кучки учёных, на это ровным счётом наплевать, но я рад, что в результате это заклинание пригодится. Пусть даже лично мне, а не науке в целом.

– «Даже»! – передразнила я. – Не худший вариант, знаешь ли.

И Морган действительно сделал это: усыпил троллей, прошептав несколько мелодичных строк на неизвестном мне магическом языке.

Сначала я решила, что оно не сработало: каменные чудища продолжали оживлённо болтать, обсуждая грядущую трапезу, гуляющие на берегу казались воплощением слова «безмятежность», но вот зевнул один, потом второй, а третий – бумс! – и завалился на бок. С громким всплеском ещё один упал в воду, и вскоре вся компания храпела на разные лады.

– Морган, ты крут! – поражённо оценила я, а он лишь фыркнул.

Мы кое-как освободились от верёвок и вскоре уже бежали от озера так тихо и быстро, как это только было возможно. Примерно двадцать минут спустя мы оказались возле ущелья, ведущего наружу, выхватили из-под камня свою припрятанную зимнюю одежду и, рискнув одеться уже только возле самого погодного разлома, свалили из прекрасной рощи со смесью радости (мы вылечим Берти!) и смущения: команда из нас получилась так себе.

Такие крутые маги: а чуть не стали обедом троллей.

Позор.

– Хотя всё же не стали, – саму себя поправила я, уже когда мы ехали на лошади Патти домой. – Да и на втором этапе сработались. Не всё потеряно, да, доктор Морган?

Он только вздохнул и подстегнул кобылку.

26. У кровати больного

Возраст: пятнадцать лет. Волосы: светлые. Глаза: зелёные. Особые приметы: отсутствуют. Пометка: кусался при задержании.

Из перечня арестованных в славном городе Саусборне

Морган Гарвус

Морган сидел у кровати бессознательного Голден-Халлы, переплетя руки на груди и закинув одну ногу на другую.

Берти спал, его лицо было болезненно-бледным, всё с таким же лихорадочным румянцем от жара на щеках. Бисеринки пота собирались в ямке между ключиц. Несмотря на то что ему уже дали разведённый порошок цемины, требовалось время для того, чтобы запущенное проклятие отступило.

Морган зевнул и покосился на часы.

Они с Тинави, этой незваной гостьей, пугающе похожей на женскую версию Голден-Халлы – он что, издевается, приводить ко мне в дом ещё одно чокнутое рыжее существо, никак не желающее повзрослеть? («Кто бы говорил», – ехидно ввернул бы тут Кори, но Кори не было в комнате), – условились, что будут караулить Берти по очереди. Скоро она его сменит, ну а пока – за окном четыре часа пополуночи, неясное время, когда границы реальности размываются, а сердце то замирает, то несётся вскачь, не понимая, какому миру оно принадлежит. В этот час лучше спать, потому что если не спишь – оказываешься уязвимым и обнажённым душой, способным на страшные глупости.

Берти дёрнулся и что-то жалобно забормотал во сне. Морган взял с тумбочки стакан с водой, наклонил его надо ртом Голден-Халлы.

– Пей, не захлебнись. Не захлебнись, я сказал.

Но тот не хотел пить. Он хотел, прах бы его побрал, разговаривать: в бреду, в горячке, прорываясь сквозь сонм неясных пугающих кошмаров. Морган хмурился и кусал губы, слушая неясные бормотания друга о чужих смертях, о собственной неприкаянности, легкомыслии, одиночестве…

– Ох, да хватит уже!.. Нашёлся, тоже мне, сиротка! – в сердцах воскликнул Морган и тотчас прикусил язык: не хватало ещё разбудить Тинави до её дежурства.

И вообще – если Берти пробило на ля-ля, то не стоит пускать сюда Страждущую. Это просто стыдно, в конце концов. Такие монологи не для чужаков, они вообще не рассчитаны на слушателей, и Морган был ужасно зол оттого, что ему приходилось при этом присутствовать.

Наконец Берти затих. Гарвус облегчённо выдохнул, и тотчас открылась дверь в спальню. В светлом проёме чёрными контурами проступила сонная фигура Тинави.

– И снова привет! – зевнула она.

Он приподнял бровь:

– Ты должна была сменить меня только через двадцать минут.

– Мелочи, – она отмахнулась и прошагала к креслу. – Иди спать. Всё равно же моя очередь.

Морган не шелохнулся. Он беспокоился: вдруг Берти возобновит свою исповедь?.. Спать хотелось, но надо было что-то делать. Настоящий джентльмен никогда не позволит своему другу облажаться, выдав перед красивой девушкой какой-нибудь жалкий скулящий пассаж на тему «мы все умрём».

– Хей, – повторила Тинави. – Приём-приём. Морган, вернись в мир живых и уступи мне кресло.

– Нет. Подежурим вместе.

Так, если что, Морган что-нибудь придумает, и постыдные страдания Берти останутся невысказанными. Стражди удивилась и, пожав плечами, попробовала присесть на край кровати, но Гарвус тут же птицей взмыл из кресла и выпростанной рукой указал на него.

– Садись.

А то Тинави первая услышит что-нибудь не то.

Она посмотрела на него как на психа. Он на неё – как на захватчицу. Сели. Тинави в кресло, Морган на постель.

Комнату обнимало дремотное молчание. Лишь за окнами было слышно, как ухают совы в лесу, да на первом этаже потрескивает огонь в камине – тишина в доме была такой прозрачной и невесомой, что эти звуки распространялись всюду, не встречая преград.

Шло время. Берти вдруг снова стал шевелить губами и кривиться от боли, и не успел Морган сделать что-нибудь, как Тинави подошла и положила ладонь на лоб Голден-Халлы. А потом наклонилась и что-то зашептала ему на ухо.

– Какой-то заговор? – подозрительно нахмурился Морган.

– Да нет, – она улыбнулась. – Просто стишок, который мне самой нашёптывали как-то раз, когда я сильно болела.

– В детстве?

– Три года назад.

Тинави