"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

Солнцу видно все. И тарпаньи табуны, и волки, бегущие по следу. И степные овраги, по которым крадется четыре десятка пластунов, перекинувшихся, ради такого дела, из «Детей Стрибога» в «Детей Ящера». Ведь никто не скажет, что готов довериться вчерашнему врагу полностью. И полсотни всадников на горячих конях, прячущихся в тех же оврагах. Высокие договаривающиеся стороны подстраховались. «Во избежание», – как любит говорить воевода Серый. А старейшина Турах, по прозвищу Балчар[91], ничего не говорит, но одобрительно кивает в ответ на мудрые слова…

И помоги Великое Небо не сойтись «Детям Стрибога» с «Детьми Быка»…

Куркуте ждал на вершине. Один. Пламя костерка плясало в неглубокой ямке, щедро разбрасывая вокруг замысловатые тени. Печенег устроился со вкусом: расстелив полотняную тряпицу, разложил для плотного ужина сыр, лепешки, полосы вяленого мяса. Серый, не говоря ни слова, кивнул бею и присел рядом. Раздернул завязки мешка. На тряпице добавился немалый кус сала, не успевший еще зачерстветь каравай хлеба, пригоршня дикого чеснока…

Так же молча оба начали есть, чередуя свое с чужим. Угощались долго. Целый день в седле все же давал о себе знать. Оба уже не юнцы. Наконец, Серый отвалился от стола, выудил из мешка небольшой бурдючок. Отхлебнул немного, передал бею. Тот отказываться не стал, приложившись от души.

– Хороший мед, – с нескрываемым удовольствием сказал Куркуте, возвращая владельцу ополовиненный бурдюк. – Сразу видно, что рус. Или не рус?

Если бы лицо собеседника отличалось узким разрезом глаз, было легче. А так, сидит напротив совершенно славянского облика муж, разве что халат да длинная коса светлых волос, лежащая на груди, мешают признать киевлянина.

– Все мы лишь песчинки перед лицом неба, – ушел от ответа Серый. Скажи ему все, ага. А потом, еще и ключ подари от квартиры, где деньги лежат…

– Но некоторые песчинки подобны камням, – не отказался пофилософствовать Куркуте. – А камень, попавший в копыто, может доставить много бед.

– Все зависит от копыта и от песчинки, – откинулся назад воевода, прислонившись к глыбе. Нагретый за день песчаник охотно делился теплом. – Ибо копыто может стать равным песчинке, а песчинка уравняться с курганом. А кони ломают ноги и о малые камни.

– Глупо спорить с очевидным, – улыбнулся бей.

Вытащил из-за пазухи коротенькую глиняную трубку-носогрейку, из кисета достал щепотку мелко нарубленных трав, уложил в чашечку, прижав пальцем. Уголек вернулся в костер, а печенег пыхнул задымившейся трубкой. В воздухе потянуло резким ароматом. Сладость мешалась с горечью, вплеталась непонятная кислинка… Серый в который раз пожалел, что бросил курить. Да, нет табака в Диком Поле. И во всей Евразии не найдешь. Но пытливый человеческий ум всегда найдет выход. Или замену. Главное – захотеть.

– Мы не будем, – подтвердил Серый. И тут же поправился: – Спорить не будем. А говорить будем. Ты не передумал, Куркуте? Ведь не для того ты звал меня, чтобы угощать кониной?

– А ты пришел не для того, чтобы угостить медом? – поддержал игру печенег. – Раз все все понимают, перейдем к делу.

– И что ты подразумеваешь под делом? – прищурился воевода.

Заготовленные заранее слова вдруг начисто пропали из памяти. Будто вымыло. Куркуте замешкался, давненько так не было. Но собрался, заставил себя вспомнить, что хотел сказать:

– Сыны Бече, народа Кабукшин Йула предлагают союз Великому князю Киева. И хотят вместе с русами стать тем камнем, о который переломают ноги вражеские кони.

– Ромейские? – вопрос был задан в лоб. На такие не отвечают, плетя паутину слов.

– И ромейские тоже, – Куркуте хищно оскалился. В ночной темноте, скупо разбавленной отблесками костерка, лицо бея стало похоже на лик Перуна, потеряв всякое сходство с человеческим обликом. Да, этот мог войти в легенды, став «Отцом печенегов». И мог бы стать достойным соперником Святославу. И пить потом кумыс из черепа поверженного врага…

– И ромейские тоже, – эхом повторил Серый. – Первыми…

Книга

«Жениться на дочерях Щараха Ярославу все же пришлось. На всех четырех сразу. Если рассматривать с точки зрения геополитики, то оросы были ценны не столько численностью, сколь влиянием Щараха среди родственных и дружеских племен, формально подвластных хазарам. Хитрый хан-бей-атаман, представлявшийся разным титулом в зависимости от собеседника, пользовался у них большим уважением. Хотя, если честно, не очень и обоснованным. Вкупе с влиянием сиверов, развернутой оросом агитации и пропаганды хватило. Многочисленные племена и роды северной части каганата из потенциальных врагов превратились в потенциальных друзей.

Так что брак был нужен по всем раскладам. Проблема состояла в другом. И не в том, что зеленая и пупырчатая амфибия мешала подарить Щараху жеребца. Нет! Совершенно в другом. В невестах. Они были красавицы и, как выяснилось в дальнейшем, умницы! Однако младшая была горда тем, что ей уже восемь лет, а старшая готовилась отметить аж четырнадцатый день рождения! К педофилии Ярослав был не склонен, и если в случае с шестнадцатилетней дочкой Рубца смириться с действительностью было не так уж сложно, то оросский гарем младшего и среднего школьного возраста ввел князя в ступор. Особенно жизнерадостной готовностью немедленно начать выполнять супружеские обязанности. Причем, чем младше была сестренка, тем больший энтузиазм она проявляла.

Яр протянул до весны, после чего смалодушничал и поднял белый флаг. Впрочем, осуществление девичьих мечт на неопределенный срок отложил, превратив женскую половину терема в филиал Приюта. Руководством озадачил Неждану, мечты которой о «сестрах Мокоши», таким образом, начали осуществляться. Двухкилограммовыми дубовыми хреновинами, именуемыми тренировочными мечами, девочки махали с не меньшим энтузиазмом, чем рвались в княжескую постель.

Несмотря на шуточки дружинников, уверенно прогнозировавших дальнейшее омоложение княжеского гарема, на этом матримониальные приключения Ярослава закончились.

Прибывший «выпить с братом Яреслейвом сивухи» Карлссон увел свои «драккары с пропеллерами» на отведенное под «якорную стоянку» место. Обнаружилось, что в Швеции еще немало свинопасов, и большинство из них приходятся Олафу родственниками. Более того, предприимчивый викинг решил, что под крылышком Кордно он надежно защищен не только от потомка Рагнара, но и от него самого, паче легендарный дан восстанет из мертвых и явится предъявлять претензии. И отправил на родину приглашение «прийти в гости насовсем с женами, детьми и хозяйством».

В реализации поговорки «пусти одного, все пролезут», шведы явно давали армянам сто очков вперед. Не знаю, каким образом неграмотные свеи передавали информацию, но по осени в Свейскую Веску, быстро переименованную народом в Свинск, заявилось аж пятнадцать драккаров и кнорров с разнообразными «пропеллерами» на парусах и характерным запахом свиного навоза, перемешанного с сивушными маслами и перегаром. Судя по свежим подпалинам на бортах, некоторые корабли совсем