Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Новое дело студента Быкова с Вязкой улицы, — рапортует Прохоров. — Да там ерунда какая-то, Александр Дмитриевич. Якобы у него из сейфа украли некое изобретение, способное выводить из строя простейшие механизмы.

— Виктор Степанович, ваше заключение?

— А меня не было на месте преступления, — ехидно информирует Голубев. — Григорию Сергеевичу взбрело в голову взять с собой младшего механика. Вот, извольте взглянуть, что за отчет она начирикала. Какая-то тарабарщина, право слово.

Анна закусывает губу и исподлобья следит, как листы бумаги ложатся на стол. Архаров даже не пытается их прочитать, вместо этого он коротко уточняет:

— Анна Владимировна?

— Все изложено, — скупо отвечает она, оскорбленная сверх всякой меры поведением главного механика. Она же все крайне понятно описала!

— Теперь своими словами, — настаивает Архаров.

— Своими словами, — она поворачивает голову и объясняет исключительно Голубеву, — студент Быков создал компактный акустический резонатор, способный вызывать деструктивные колебания в металлических компонентах механизмов. Прибор действует избирательно, на определенной частоте.

— Или же студент Быков сочинил байку про резонатор, — парирует Голубев. — А на самом деле хранил в сейфе украденные цацки.

— Изъятые чертежи подтверждают, что мыслил он в верном направлении, и резонатор вполне может существовать. И это действительно опасная штуковина.

— Да неужели? Все граммофоны Петербурга в опасности?

И какое ей дело, в конце концов! Опомнившись, Анна пожимает плечами, не желая тратить усилия, чтобы доказать свою правоту. Такого рода изобретения всегда оставляют за собой след, так что рано или поздно этим заносчивым сыскарям придется разбираться с последствиями. В любом случае, к ней это не имеет никакого отношения.

— Что по сейфу?

Голубев с Прохоровым молчат, и тишина тянется и тянется, а тягучий, тяжелый взгляд Архарова прилип к Анне намертво, никак не высвободиться. Мутная злость преданной собакой толкается в грудь. Как же он вчера сказал?… «Вы вдруг решили стать образцовым сотрудником? Надеетесь получить медаль?»

Да в конце-то концов! Если они не желают верить эксперту — пусть поверят преступнику!

— Мы с Раевским подобные фокусы проворачивали, — четко говорит Анна. — Лилечка действовала по классической схеме: заказала прибор, а когда студент взбрыкнул — просто прислала подельников. Сейф Рыбакова вскрывается за семь минут, если знать серийный номер. И поверьте, это работа не дилетантов, а специалистов. Мне ли не узнать почерк коллег.

Кажется, можно услышать, как дышит каждый из мужчин в этой комнате. На подоконнике бьется муха. Прохоров неловко крякает, а Архаров невозмутимо кивает.

— Принято. Григорий Сергеевич, отнеситесь к делу студента со всей серьезностью.

И по тому, как резко сужаются глаза Голубева, Анна запоздала понимает, что только что, своими руками разрушила и без того призрачную надежду на спокойную службу.

Глава 08

Впервые Раевский поцеловал ее на свалке списанных автоматонов. Это произошло совершенно неожиданно, и Анна, прежде прятавшая свои чувства под ста замками, стыдно расплакалась.

После истории со «Стиходеем» в салоне Левина Анна чувствовала себя заинтригованной и смущенной. Раевский с первого взгляда поразил ее воображение не только своей красотой и неуловимым флером таинственности, но и тем, что сразу встал на ее сторону.

Напрасно она пытала о нем всеведущую Софью, та лишь смеялась в ответ и рассыпала щедрые намеки — мол, судьба такая решительная дама…

Записка прилетела через неделю. Обыкновенный ухажер прислал бы барышне цветы, Раевский подарил Анне приключение.

На дорогой бумаге было выведено решительным почерком:

«Милая Анна Владимировна. Вчера в Александровском саду с помпой открыли „поющего паяца“, но его мелодии так скучны. Я посылаю вам подлинный гимн нашей эпохи — и пусть его услышит весь город.

Искренне ваш И. Р.».

К записке прилагалась изящная коробочка из серебра — слишком дорогая, чтобы служить простой оберткой, и слишком дешевая, чтобы представлять истинную ценность. Внутри находился бережно укутанный в бархат перфорированный цилиндр, чьи свинцовые штифты хранили партитуру. Анна не знала, какая мелодия на нем записана, но предчувствие чего-то необыкновенного взволновало ее.

Разумеется, она была слишком занята для подобных глупостей. Взламывать городской автоматон ради забавы человека, с которыми ты виделась всего однажды? Нет, решительно Анна не собиралась влезать в такую безответственную авантюру. Она была обучена чинить механизмы, а не портить их.

Тем не менее на следующий день она обнаружила себя в Александровском саду прогуливающейся вокруг злополучного «паяца». Что за безвкусица!

В глаза поневоле бросались детали: доступ к механизму мелодического валика прикрыт латунной запорной пластиной, которая крепилась на четырехгранном винте. Пластина аккуратно подогнана, но не замаскирована — явно для регулярного обслуживания городскими мастерами… Но что делать с праздной публикой? Здесь слишком людно для диверсий. И Анна задумчиво оглядывалась по сторонам, прикидывая, как могла бы провернуть этот трюк… Просто теоретически.

Отвернувшись от автоматона с его дурными мелодиями, она принялась наблюдать за работой фонтана. Вода из бассейна подавалась наверх, к чаше нимфы. Давление и напор регулировались системой клапанов и золотников, а избыточное давление стравливал предохранительный клапан… Анна зажмурилась в полном отчаянии. Какая барышня ее возраста, глядя на мраморных нимф, играющих в гроте, подумает о клапанах? Неужели она превращается в такого же сухаря, как и отец?

Ночь прошла без сна, Анну бросало то в жар, то в холод, она снова и снова вспоминала теплый взгляд Раевского и его «браво!» на грани восхищения и нежности. Спрашивала себя: сомневается ли он, что она ответит на вызов? Или уверен в ее дерзости? Стоит ли оскорбиться на такое наглое предложение или почувствовать себя уникальной, не такой, как другие? Неужели этот человек разглядел в Анне то, чего она и сама про себя еще не знала?

На следующий день фонтан в Александровском саду буквально взбесился, извергая на переполошенных дам и кавалеров потоки воды. Заменить в этом хаосе звуковой цилиндр в «паяце» оказалось делом пары минут. Анна уже отошла на несколько шагов, когда автоматон громко и весело заиграл новую мелодию. Ту, что Раевский назвал подлинным гимном эпохи, — похоронный марш.

Наутро, читая в газетах о переполохе в Александровском саду — мокрой публике, впавшем в траур «паяце», Анна совершенно по-детски ликовала. Так весело ей не было уже много лет! Теперь она ждала с нетерпением и замиранием сердца: что же Раевский предложит ей в следующий раз?

***

Совещание продолжается, и Анна пользуется тем, что про нее временно все забыли. Она помнит свою главную цель: разрушить отдел, карьеру и жизнь Архарова. Для этого ей нужно понимать, как тут все устроено. Прислушивается внимательно, вглядывается в лица мужчин пристально.

— Что по делу Соловьёвой? Кажется, ее брата я встретил при входе?

— Надоел хуже горькой