"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

Только ночью я ведь видела, что он еще не ушел в себя окончательно, его можно пробудить! В конце концов, в тюрьме мне это удалось, почему же сейчас должна сдаваться? Опять же — об ангелах известно слишком мало, чтобы утверждать что-либо наверняка. Поэтому я перешла к решительным действиям. Несмотря на скептический взгляд Тайлера и сочувственный от Алана, настояла на присутствии Ардена во время нашего совместного ужина. Из-за этого атмосфера за столом поначалу была несколько напряженной, но постепенно парни немного привыкли к присутствию еще одного безмолвного свидетеля, который даже не смотрел на нас.

После ужина мы все обычно размещались в гостиной. Проводили вечер в разговорах, либо просто читали книги. Иногда Алан в лицах рассказывал какие-то захватывающие легенды. В последнее время мы с Диланом занимались там магией.

Арден весь вечер тихо просидел в кресле, куда мы его усадили, и никак не реагировал на происходящее. И я, и парни периодически пытались с ним говорить. Рассказывая какую-то историю, обращались к нему, как к старому другу. Но все впустую.

Под конец вечера, когда мы с Диланом разбирали одно сложное заклинание из бытовой магии, которому он непременно хотел научиться, и мне пришлось слегка подкорректировать его рисунок, задействовав кроху моей магии, мне показалось, что я почувствовала проблеск какой-то эмоции Ардена. Но это что-то было очень быстрое, мимолетное. И когда обернулась к нему, он сидел все в той же позе, никак не выражая своего отношения к происходящему.

Похоже, мне действительно лишь показалось. Да и Дилан ничего не заметил. Конечно, возможно, он был просто слишком сосредоточен на правильном исполнении заклинания, а проблеск эмоции слишком стремительным…

Хоть ребята и сочувствовали ангелу, но я понимала, что все это они делали в первую очередь для меня, за что была им очень благодарна. Во мне зрела уверенность, что, если постоянно тормошить Ардена, то будет результат. Или, по крайней мере, я буду спокойна, зная, что пыталась, не сдалась…

Перед сном я вновь зашла к нему в комнату. В этот раз присела на край кровати, всматриваясь в его изможденное, некогда ослепительно красивое лицо. Не удержавшись, провела пальцем по его острой скуле, подбородку, коснулась сухих шершавых губ. Подспудно надеялась, что он как-то отреагирует. Возмутится, отдернется, хотя бы удивится… Но нет. Все тот же пустой взгляд.

— Спокойной ночи, Арден, — произнесла я на пределе слышимости, покидая комнату. Как бы мне хотелось, чтобы однажды он ответил…

Сегодняшняя ночь принадлежала Дилану. Мы наслаждались объятьями и поцелуями, словно в последний раз. Отдавались чувствам сполна, растворяясь в них. Разрушали тишину комнаты сладострастными стонами и криками удовольствия. Дарили жадные поцелуи, соединялись воедино, не в силах насытиться друг другом. Чувствовали желания каждого, как никогда раньше, предугадывая каждое движение…

Дилан будто пытался доказать и себе, и мне, что сейчас я принадлежу лишь ему, а он — мне. Это ощущалось в каждом его жарком поцелуе, в каждом прикосновении, огнем горело в его глазах. И я принимала правила игры, отдаваясь ему снова и снова.

Много позже мы лежали в изнеможении, не в силах пошевелиться, восстанавливая дыхание, ощущая приятную ломоту в теле, наслаждаясь отголосками очередного оргазма.

Потянувшись, поцеловала Дилана с нежностью, с удовольствием взлохматив ему волосы и довольно улыбнувшись в ответ на его фырканье, зная, что ему это нравится.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю? — спросил он вдруг почти спокойно, как нечто само собой разумеющееся.

Я замерла, не зная, что на это ответить. Как на зло, в голове остались лишь банальные фразы в стиле: «Тебе только кажется, встретишь еще кого-то особенного…», и мне казалось кощунственным произносить это вслух, хоть и понимала, что это правда. Только… Так не хотелось разрушать момент.

— Мне нужно в душ, — шепнула, вскакивая с кровати и поспешно накидывая на голое тело халат.

— Адриана… — тихо позвал Дилан.

— Я сейчас вернусь и поговорим, хорошо? — неловко улыбнулась, избегая смотреть ему в глаза, и выскользнула за дверь.

В душе просто прислонилась спиной к стене и крепко зажмурилась. Открыла кран на полную, позволяя воде стекать прямо на лицо, смешиваясь со слезами, создавая иллюзию, будто я совсем не плачу и у меня все хорошо.

Вот зачем он это сказал? Я и так не знаю, как сообщить ему и Алану, что уже меньше, чем через месяц мы с ними распрощаемся навсегда. Вернее, не совсем сразу. Дилану придется еще некоторое время пожить со мной до заселения в общежитие. Пока все документы оформит, вещи перевезет — неделя-две точно пройдет. Нам и так будет тяжело. А теперь, после того, что он сказал, уверенный в своей правоте… Демоны! Как же больно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От переизбытка эмоций я легко стукнулась затылком о стену, пытаясь выбросить из головы лишние мысли и хотя бы немного утрясти эмоции, зная, что сильные Дилан точно отметит, даже если не будет настраиваться на меня нарочно.

Дрожащими пальцами принялась намыливать тело, убеждая себя, что поступаю правильно и не имею права привязывать парней к себе лишь из чувства благодарности. Дилан сам не понимает, что говорит. Ему просто больше не было в кого влюбляться, вот он и… Ничего, скоро это пройдет. Он поступит в университет, познакомится с девушками своего возраста и обязательно встретит ту самую. И непременно будет счастлив.

Я подавила глухие рыдания, рвущиеся из груди. Смыла мыльную пену, не торопясь выключать воду, которая так легко прятала слезы…

Внезапно все мои чувства перекрыло волной чужих, до боли знакомых, оглушающих тоской и уже почти привычным отчаянием. Я молниеносным движением повернула кран и, не вытираясь, лишь накинув неприятно липнущий к мокрому телу халат, опрометью бросилась к Ардену, чуть поскальзываясь босыми ногами на мокром полу.

В этот раз я уже знала что делать. Забравшись к ангелу в постель, крепко прижалась к нему, отмечая, насколько он сейчас горячий, и, для храбрости зажмурившись, вновь принялась напевать ту самую мелодию. Чувствуя, как сквозь плотно сжатые ресницы проступают слезы. Но в этот раз я жалела уже не себя, понимая, что мои проблемы — это ничто по сравнению с тем, через что прошел Арден и через что он продолжает проходить каждую ночь.

Как только почувствовала, что тоска утихает, хоть и не полностью, а на смену обреченности приходит удивление, открыла глаза, уже зная, что увижу.

И снова потонула в синеве глаз ангела, где кроме изумления легким флером