Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— «Вы»? Слово «мы» уже неактуально? — Заложил я руки за спину.

— А мне нельзя воевать против Ганзы. Дедушка набрал так много кредитов, и в каждом есть пункт… Впрочем, теперь он рассчитается, — слабо улыбнулась Ее высочество. — Я говорила тебе, убей Бассетта. Ты получил бы благодарность общества. Шанс на защиту. Случись что, кто-нибудь, да вступился.

— Послушай… Я же не знал, что все так серьезно!.. Знал бы — положил шоколадку в холодильник.

Громко хлопнула дверь за разъяренной принцессой.

А в остальном ночь проходила спокойно: тыкался по углам Йохан, разыскивая потерявшуюся Марту — мысль поискать в своей комнате, где белеет записка от супруги, сбежавшей с молодым маркизом де Виго, его пока не посетила. Впрочем, есть шанс, что маркиз проснется раньше, чем записка будет найдена, и Йохан не заметит перемен в своей жизни. С чердака раздавался тихий храп князя Давыдова — через два дня Ее высочество запретит ему вступать в бой, и мне будет неловко смотреть на честного служаку, готового провалиться под землю. Все еще мастерил что-то в подвале Шуйский, воодушевленный мыслью, что я верю, будто это от матримониально настроенных соседок. Он попытается засунуть в этот подвал меня, чтобы я не вписал свое имя в войско деда. Но по эту сторону подвала — с улицы, выходящей в сад, уже начертанная одна из известных лично мне рун. Ее просто так не заметить, а Руслан Артемьевич будет настаивать, что Артем замуровал себя сам…

Словом, я решил поспать хотя бы пару часов — все-равно кто-нибудь разбудит, кому-то да что-то понадобится. Не разбудили.

Под ладонями, вновь плеснувшими в лицо воду и замершими на щеках, чувствовалась щетина. Следовало привести себя в порядок, одежду — поменять и погладить.

Глаза оставались закрытыми. На вытянутой вбок руке, подчиняясь мое воле, зажглась крохотная звездочка — неразличимая через кожу век. Я просто знал, что она там есть. Одной мысли, пришедшей вчера вечером, требовалось подтверждение.

Кейс… Серебристый, чуть выпуклый, солидный. Что же внутри тебя?.. Растревоженное любопытство рвануло эмоциями, и за закрытыми глазами вспыхнула ярким светом звездочка — будто на солнце посмотрел. Работает…

Первый из якорей успешно размещен. На секунду почудилось, что чувствую направление, в котором следует тот кейс искать. Но там, на северо-западе, стояли дворцы Ганзы, окруженные лесом — в том числе бывшее владение Йорга Латтнера. Так что кейс в любом случае там, вместе с мистером Бассеттом.

Я открыл глаза и проморгался, вглядываясь в окружающую темноту — электричество сдохло. Впрочем, легкая тревога оказалась ложной — сгорели только лампы, затронутые выплеском Силы. Выключатель в комнате послушно переключал свет. Но артефакт все-таки следовало проверить.

Отправился на задний двор, осмотрел кристалл, выдохнув и чувствуя себя гораздо спокойнее.

Прокрался мимо Ее высочества, разговаривавшей с Артемом через стену подвала: предсказуемо, не добившись понимания от меня, принцесса старалась донести свою точку зрения через ближайший круг друзей.

Проблема в том, что Артем еще долго из подвала не выйдет… Что, в общем-то, не мешало им вдумчиво меня песочить.

— А в десятом классе он оформил на меня ПТС! Одна медвежья сила! — Глухо возмущались за стеной.

— Эти ваши шалости не идут ни в какое сравнение с тем, в какую ситуацию Максим поставил ваш клан на этот раз.

— Да мне налог пришел! — Гудел подвал.

В общем, минут пять, и принцесса догадается, что ее мнение было понято и проигнорировано.

Затем пришлось резко маневрировать, чтобы не попасться на глаза чем-то недовольному Руслану Артемьевичу — помогли планы здания, изученные заранее. Забраться по щербистому кирпичу стены до второго этажа не составило особой проблемы… Особенно в окно влезть — всего-то взяться за протянутую Русланом Артемьевичем руку, цепкую, сильную, не желающую потом отпускать…

Вели меня, понятное дело, в помещение кухни.

— Ротмистр, меня не пускают к холодильнику! — В возмущении стукнул тростью по полу князь Давыдов, глядя на заступивших ему бледных караульных.

— На это есть причины, господин полковник, — позади меня мрачно вышагивал Руслан Артемьевич.

На пороге двери появилась Ее высочество, с довольством на лице прислонившись к ближней стене и скрестив руки у груди.

— И какие, изволите видеть, причины?!

— Там человеческая голова!

— Это же это получается… — Выставив руку с тростью вперед, Давыдов обвел нас таинственным взглядом и остановил его на мне. — Холодец?!

Посеревшая принцесса изволили выбежать с кухни, а в проем воровато заглянул Йохан.

— Я очень извиняюсь, — откашлявшись и заметив мое внимание, поднял он голос. — Но там, на пороге, какой-то самозванец! Я бы прогнал его с порога, но мне очень страшно! — Йохан опасливо покосился назад. — Говорит, ДеЛара! Такого почтенного возраста, а жулик!

— О, дедушка приехал. — Тепло произнес я, заторопившись ему на встречу.

Что-то возмущенно буркнул Руслан Артемьевич, однако задерживать не стал.

— Постойте… Как — дедушка? — Удивился мне в спину Йохан.

— ДеЛара Михаэль, старший ДеЛара. — пояснили ему.

— Их что, два?! — Схватился за голову хозяин отеля. — На один Любек?!

Под громкие протесты Йохана, разоряющегося, что в Бремене тоже есть отличные отели, да еще и живет родня Марты, я добежал до входа, пересек небольшую лужайку и снял защитный барьер.

— Я уж и не знал, как намекнуть, что мы здесь. — Обняв старика, неловко принявшего непривычное ему изъявление чувств.

Дед выглядел подтянутым и опрятным — словно не покидал стен Биена. Только огонь в глазах горел еще сильнее. Пальто поверх черного мундира, лакированные сапоги — таким помнил я его, когда провожал вертолет. Таким был он и сегодня.

Его рука осторожно приобняла меня за плечо.

— Пойдем в отель. — Ухватив за сухую ладонь, повел я его за собой.

Такие жесты его всегда вводили в растерянность — и тот, кого называли Палачом, молча зашел внутрь отеля.

Я же задержался на секунду, чтобы затворить за ним дверь и посмотреть на пепел, что летал в воздухе там, где он только что прошел.

* * *

Тяжелые ладони прижимали Георга Ходенберга к креслу. Рукава белоснежной сорочки Филиппа Брандина пахли лавандовым маслом. Если скосить взгляд, можно отметить ухоженные ногти на длинных, как у пианиста, пальцах: силы в них, правда, куда как больше чем должно быть у музыканта — как бы ключицу не сломал.

— Подлец, — констатировал Алистер Крупп, сверливший Георга взглядом из кресла напротив. — Подонок. Мерзавец, поправший законы Правления. При тебе созданные законы!

— Итак, вы будете голосовать, господа? — сеньор Любека одарил старого коллегу презрительным взглядом.

— Не спросишь, в чем тебя обвиняют?

— Вы двое сговорились и решили меня убить. — Дернул он плечом. — Прискорбно, я считал, что два