Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Глава 7

«Прославленная способность имперской армии приспосабливаться ко всякому виду боевых действий, какие навязывал противник, была на самом деле поверхностной. Под иллюзией пластичности скрывалось твёрдое убеждение в превосходстве собственного способа ведения войны. Также иллюзию гибкости поддерживали такие факторы, как огромная устойчивость имперской армейской структуры, базовые принципы, основанные на глубоком знании дела, и проницательный анализ множества различных стилей ведения боевых действий».

Харакилтус Лиграгас, «Очерк о достоинстве».

* * *

Таскол, взгляд со стороны

— Лови! — с ухмылкой крикнула ему Милена…

Но яблоко и так уже у него в руке.

В широком, мрачном, но полном людей центральном храме Хореса посланник Аммы неподвижно застыл возле статуй, посвящённых ложному богу и его последователям. Перед ним лежало окровавленное тело высшего жреца, а с «Обрывателя» стекала кровь.

Он убрал клинок в складки своей набедренной повязки и более не пошевелился, пока слуги и рыцари веры бережно поднимали труп, разместив его на украшенных носилках. Из шести человек четверо плюнули убийце под ноги.

Через некоторое время за ним пришли гвардейцы. Когда посланник пошёл вместе с ними, то оглянулся и увидел самого себя, стоящего над телом Киана Силакви.

Звуки горнов разрывали воздух, бередили небо и дождливые облака. Богиня смотрела на него сквозь трещины своей тюрьмы, которая всё ещё держалась и не выпускала её наружу. Даже ритуал Фиры, которая провела его с кровью и семенем избранного, не разрушил клеть окончательно.

Императрица жадно хлестала вино, поглощая его прямо из кувшина. Он видел это, стоило лишь перевести взгляд.

— Лови!..

Он омывал руки в дворцовом фонтане, отчего вода приобрела цвет ржавчины.

К ним присоединился болезненно худой и нескладный юноша, Сарг Кюннет, чьими знаниями Мирадель решила воспользоваться.

— В любом случае, это была дурацкая игра, — пожала плечами Ольтея.

— Лови! — бросила императрица яблоко.

Руки погружались в воду, пачкая её алым облачком.

— Как ты это сделал? — смотрела Милена ему в глаза.

Капли, красные, как рубины, висели на его пальцах. Посланник наклонил голову и прислушался. Вода шептала, столь тихо, что едва можно было услышать, но он слышал. В журчании была она, Амманиэль.

Горны продолжали реветь, а город рушиться.

— Лови!

Дворец осыпа́лся, словно состоял из песка. Темница трескалась, пропуская сквозь себя длинные ободранные руки. Дэсарандес пошатнулся, а потом пал, зажимая смертельную рану. Двуликий вопил, не в силах преодолеть силу «Обрывателя», как не смог обойти её со своим высшим жрецом.

Посланник развернулся и посмотрел на холмы, по которым шла его фигура. Зелёные пастбища, ныне захваченные кашмирцами. А там, с другой стороны, во дворце Ороз-Хор, стояла ещё одна его фигура, застыв прямо позади императрицы.

Всё уже случилось. Всё уже кончилось.

* * *

Таскол, взгляд со стороны

Дэсарандес однажды сказал своей жене: «Если настанет момент, когда ты не сможешь доверять даже самым верным слугам, ищи утешение в их жадности. Раздавай свою власть как милостыню, как молоко, и они, словно котята, прибегут к тебе. Ничто не делает людей настолько кроткими, как честолюбие».

И они бежали к ней.

Явившись во дворец, вместе с найденной ею Ольтеей, Милена сходу столкнулась со своей кухаркой, которая рухнула прямо к её ногам.

— Ваше величество! Вы вернулись к нам! — зарыдала она.

Следом начали вылезать остальные, отчего двор и окрестности заполнились знакомыми лицами, которые выползли, как тараканы, когда гасят свечу. Десятки слуг, знакомых стражников, придворных, чиновников…

Невзирая на всеобщую панику, весть о смерти Силакви и фактической реставрации монархии пронеслась по улицам Таскола, и души, пострадавшие от совершённого высшим жрецом переворота, вновь начали стекаться во дворцовый квартал, бывший их родным домом.

Чего уж, за самой Миленой уже держалась целая процессия, а вокруг собиралась самая настоящая армия, наполовину состоящая из гвардейцев, чья верность оказалась крайне переменчивой, несмотря на все ранее принесённые клятвы.

Мирадель остановилась, не в силах продолжить путь. Слёзы радости текли из её глаз. Она вернулась. И рядом была Ольтея, которую несли на носилках, прикрытую тонкой простынёй — лишь голова высовывалась из-под ткани.

В Ороз-Хоре женщина тут же отдала приказ привести её любовницу в надлежащий вид: помыть, очистить, переодеть, долечить, накормить… Список был длинным, но привычным, а потому слуги сноровисто кивали, передавая друг другу короткие распоряжения, от старшего к младшему.

— Милена… — едва слышно прохрипела Ольтея, — нет… не пропадай…

— Всё будет хорошо, милая моя, — императрица с трудом нашла в себе силы улыбнуться. — Мне надо разобраться с кое-какими делами. Слышишь эти горны? Кашмирцы идут. Я нужна своему народу.

Мирадель коснулась щеки своей возлюбленной, а потом утёрла глаза тыльной стороной руки и кивнула слугам, которые сноровисто поволокли носилки на верх, на ходу определяясь, в какую купальню доставлять воду и следует ли привлечь дворцовых магов. Но Милена уже отвернулась, зная, что те сделают всё, что будет нужно.

Настало время взгромоздить на плечи страну, сделавшись именно той, кем её отчаянно хотели видеть обступавшие люди: Миленой Мирадель, благословенной правительницей Империи Пяти Солнц.

Её вооруженные силы ограничивались рыцарями веры и горсткой гвардейцев. Почти все защитники, удерживающие дворец, погибли во время переворота. Теперь выжившие, часть из которых сбежала, а часть сдалась, испытывали страшный стыд, отчего старались максимально проявить себя, будто бы надеясь, что это восстановит их честь.

Впрочем, Милена осознавала, что вернулись не все. Некоторые, плохо знавшие её характер и по природе незлобливую натуру, более не возвратятся никогда.

Сама императрица начала с того, что обняла Вентуриоса Мираделя, чьи ссохшиеся от старости руки неуклюже сомкнулись за её спиной. Герцог Севера был помят, а под глазами отчётливо лежали мешки.

— Мой дом в полном беспорядке, — прошептала Милена, взглянув в покрасневшие глаза строгого советника, ныне покрасневшие и немного опухшие.

— Действительно так, благословенная, — прохрипел он. — Я распоряжусь обо всём.

На нетвёрдых ногах герцог Вентуриос направился в сторону, по пути собирая людей и отдавая короткие, рубленые приказы. Солдаты и слуги разбегались по комнатам, начиная заниматься тем, чем и должны. Императрица знала, что и ей, и герцогу нужно время, чтобы переварить ситуацию, которая свершилась. Залечить раны, которые нанёс им переворот.

Слишком большу́ю боль ощутили высокостоящие люди, когда столь стремительно слетели вниз.

Пройдя дальше, Милена заметила Дэбельбафа, министра разведки и шпионажа, стройного мужчину, как всегда, облачённого в чёрные шёлковые одежды, служившие ему мундиром. Она повернулась к нему, и министр смиренно пал ниц.

— И ты ничего не знал о заговоре? — поинтересовалась она, смотря