Город сгоревшей магии - Сана Эванс

– Какое приятное место для прогулки, правда?

Андрес вышел из-за дерева, складывая за спиной голубые горящие крылья. В белой футболке и штанах, босой, как и я, он выглядел словно небесное творение, пришедшее осветить эти мрачные места своим светом и чистотой. Но в его взгляде и выражении лица не было ничего ангельского. Трудно понять, смеялся он надо мной или еле сдерживался, чтобы не задушить.

– Ты предсказуема, Кудряшка.– Он подошел ближе, свет от его крыльев освещал все вокруг.– Увидев погром в твоей комнате, я подумал, что ты полетела на другой континент. Хотя…– Андрес бросил взгляд мне за спину.– Полетела – слишком громко сказано.

Я буркнула себе под нос и раздраженно зашагала к лестнице Храма. Трещины, которые появились на ней во время пробуждения Королевы, были все так же отчетливо видны.

– Спасибо, что решил снизойти до моих поисков в одной пижаме, но, как видишь, я жива и здорова. Можешь отправляться домой.

– Вижу, ты не очень-то рада мне. – Андрес пошел за мной, но я не оборачивалась.

– Ну, как тебе сказать. Я ожидала кого-то менее привлекательного и кого я могла бы убить.

– Эстела.

Андрес преградил мне путь и уже серьезно заглянул в глаза.

– Я знаю эту жажду выпустить огонь наружу. Жажду уничтожать все, что связано с колдовством и ведьмами. Мы были созданы именно для этого. Я тоже это чувствую. Даже сейчас. Находясь в этом месте. Но ты должна научиться контролировать себя. Здесь ты никого не найдешь.

– Почему? – нахмурилась я.

– Мы искали, Эстела. Если Даниэла и прячется, то точно не в Руинах смерти.

Мы оба вздрогнули, когда сзади зашелестели ветки. Кто-то пробежал между деревьев. Кто-то или что-то маленькое. Не человек.

– Это брукса, – прошептала я.

Андрес не успел меня остановить, и я со всех ног ринулась за бруксой. Огонь внутри горел, подстегивая бежать быстрее. Андрес мчался следом, выкрикивая мое имя, но его слова тонули в шепоте моего огня.

Брукса замаячила впереди. Я собрала в кулак все тепло, которое горело в ладони, и послала в ведьму поток воздуха. Огня все еще не было. Даже при встрече с бруксой мои крылья не хотели прорезаться. Я со всей злости швырнула еще один поток воздуха, и тот сломал ветку, которая рухнула прямо на бруксу. Она странно завизжала.

Внезапно подлетевший Андрес повалил меня на землю, вдавливая спиной в сухой мох и блокируя руки.

– Что ты делаешь?! – рявкнула я, пытаясь высвободиться. – Она сейчас убежит!

– Успокойся, Эстела! – выпалил нависающий надо мной Андрес. Он сильнее сдавил мои запястья. Сквозь тонкую кофту уже начала просачиваться электрическая боль от нашего соприкосновения, и я принялась яростно вырываться.

– Нужно убить ее, Андрес! Скорее…

– Это не брукса, Эстела!

Слова Андреса заставили меня замолчать. В ночной тишине слышались лишь наше учащенное дыхание, жалобный вопль и шуршание.

Я взглянула туда, где, по моему мнению, должна была находиться пойманная в ловушку брукса, но охнула от удивления. Сквозь внезапно упавшую пелену с глаз я увидела небольшого черного оленя, а ствол придавил его туловище, обездвиживая. Я убила оленя. Маленькое беззащитное животное.

Поняв, что я пришла в себя, Андрес отпустил меня и помог подняться.

Внезапно к горлу подступила тошнота. От самой себя. Я обхватила себя руками, меня начало лихорадить. Пока Андрес медленно приближался к оленю, я попыталась сдержать слезы.

– Я… убила его? – произнесла я дрожащим голосом, когда Андрес наклонился над оленем.

И словно услышав мой вопрос, олень резко поднял голову. Не давая ему времени запаниковать, Андрес одним движением стащил с него ветку. Олененок тут же вскочил на ноги. Он замер на секунду, затем, отряхнувшись, сорвался с места и побежал в глубь леса.

Я с облегчением прижала руки ко рту.

– Он ведь не пострадал? – спросила я, все еще глядя резво удаляющемуся оленю вслед.

– Нет, с ним все в порядке.

Что-то в решительном взгляде Андреса, когда он выпрямился и посмотрел мне в глаза, заставило сделать медленный шаг назад. И тут я вспомнила, зачем он вообще явился. Он унесет меня в дом Паласио, где меня ждут цепи. Тем более после того, как я сбежала.

Андрес двинулся ко мне.

– Ни с места! – попятилась я.

– Эстела, – предостерегающе посмотрел он на меня.

– Что? – усмехнулась я. – Теперь в клетку меня посадите?

– Я не хочу причинять тебе боль. Наоборот. Я хочу тебя защитить.

Мои ноги неожиданно подкосились, и я осела на землю. С такой мощно проявляющейся силой я определенно должна лежать в кровати.

– Эстела! – подбежал ко мне Андрес и опустился рядом.

Я прижалась спиной к дереву и прикрыла глаза.

– Я в порядке, – прошептала я. – В порядке…

Андрес не дал мне договорить и притянул к себе. Осторожно, пытаясь не задеть голый участок кожи, обнял за плечи. Боль в теле превратилась в ноющую. Но страшная жажда бежать, взлететь и уничтожать прекратилась.

– Я бы не позволил заключить тебя в цепи, если бы не знал, что это ради твоей же безопасности, Эстела.

От нахлынувшего отчаяния я уткнулась в грудь Андреса и зарыдала. Плакала, выпуская наружу боль, что таилась во мне все это время. Моих слез и переживаний никто никогда не видел, кроме подушки. Но здесь и сейчас мне захотелось быть слабой. Было невыносимо терпеть все, что копилось внутри. Неужели я стану теперь столь сентиментальной? Какой парадокс: я обрела силу, но в то же время стала слабой.

Андрес молча гладил меня по спине. Я была рада, что он не говорит глупые слова утешения, а просто находится рядом.

– Ты лгал мне все это время, – сквозь всхлипы прошептала я.

– Да.

– Ты позволил Мануэлю сделать это со мной. Почему… Почему ты позволил ему, Андрес? Почему позволил обречь меня на эти муки? Мне так больно, Андрес… – Я начала задыхаться в слезах. – Мне… очень больно…

Андрес задержал дыхание, словно пытаясь понять, было бы ему так же больно, если бы он дал мне умереть. Понимая, что заслужил презрение, которое на него выливалось, он молча сжимал меня в объятиях.

– Ты эгоист, Андрес… Обрек меня на муку, только чтобы самому не страдать…

Я вяло била кулаком в его крепкую грудь. Это были не удары ненависти, в них не было силы. Это были удары отчаяния.

Андрес не проронил ни слова. Он молча обнимал меня и выслушивал жалобы, пока слезы не иссякли и я не успокоилась. Наконец Андрес произнес: